Эзран прыгнул в ледяную воду, вообще не задумываясь. Он и сам не знал: выбрал он свою судьбу или судьба выбрала его – знал только, что он теперь должен сделать.
Однако же подо льдом вода казалась непроницаемо чёрной. Эзран едва мог рассмотреть собственные руки, куда уж там различить яйцо. Он безнадёжно грёб вниз и вниз, в направлении дна, и холод вонзался в его тело тысячей ледяных кинжалов, руки и ноги сводило.
Наконец он увидел в темноте далёкое мерцание. Совсем слабое, голубоватое. Лёгкие его разрывались от холода, однако же он упорно плыл, хотя меркнущий свет словно бы удалялся от него в чёрную толщу воды.
И вдруг по телу его прокатилась внезапная вода тепла, распространяясь от кончиков пальцев до макушки. В голове у Эзрана слегка помутилось.
Вот он, свет, становится всё ближе и ближе… Без особых усилий он приближался к этому белому свету, который приобретал форму и силуэт. На мальчика нахлынуло ощущение покоя, связанное с присутствием мамы – конечно, это же мама пришла к нему, чтобы согреть в ледяной воде, чтобы спасти! Он почти не помнил свою мать, но таинственным образом всё равно знал её. И сейчас она улыбалась, зовя Эзрана приблизиться к её тёплому свету. Он плыл и плыл в её сторону, видел, как она раскидывает руки, чтобы принять его в объятия. Эзран тоже раскинул руки ей навстречу, так сильно желая её обнять!
Но в тот миг, когда мальчик сжал в объятиях этот тёплый свет, он сразу понял – видение оборвалось. Он обнимал не свою маму – не было тепла – то, что он обхватил руками, было холодным и твёрдым драконьим яйцом!
Резко придя в себя от странного транса, Эзран изо всех сил поплыл к поверхности, гребя ногами, потому что руки были заняты. Куда он заплыл, где та дыра, пробитая во льду, через которую он сюда нырнул? Он метнулся под водой туда-сюда, но совершенно заблудился, и голова его ударялась о твёрдую корку сплошного льда. Оторвав от яйца одну руку, он в отчаянной надежде ударил в лёд кулачком снизу вверх, надеясь быть услышанным.
На озёрном льду Каллум и Рейла, страшно тревожась, безмолвно ждали Эзрана, с каждым мигом утрачивая веру в его спасение.
– Ну же… Ну же, давай… – не выдержав, пробормотал наконец Каллум. Сердце его разрывалось.
– Всё будет хорошо, – прошептала Рейла. – Он справится. Эз справится.
Прошла минута, другая, третья… Каллум почти утратил ощущение реальности.
– Ты ошиблась, Рейла, – с трудом выговорил он. – Он не справился. Он не вернётся.
В глазах Рейлы стояли слёзы – она понимала, что Каллум, скорее всего, прав.
– Прости меня. Я правда надеялась, что он победит. Я думала, что это его личный подвиг, что так и должно быть…
Она закрыла лицо ладонями, особенно остро ощущая, какой ледяной стала больная рука…
Так, стоп!
Повязка на месте!
– Каллум, он жив! – вскричала эльфийка, вскакивая. – Эзран точно всё ещё жив! Смотри, мои связующие узы на месте, всё ещё давят!
ТУК! ТУК! ТУК!
Рейла упала на лёд ничком – и, рассмотрев под ним отчаянную физиономию Эзрана, живо прорубила клинками новую прорубь и потащила принца на поверхность. Это далось ей нелегко – тяжёлый от пропитавшейся водой одежды мальчик, да ещё и с яйцом в руках, весил немало.
Каллум мигом сориентировался и схватил Рейлу за лодыжки, помогая ей тянуть Эза на берег. Тот был синеватый от холода, крупно дрожал. Каллум крепко обхватил его руками, прижал к себе, пытаясь хоть немного согреть.
Яйцо выкатилось на снег из ослабевших рук принца.
– Эзран, ты вернул его! Ты спас яйцо! – восторженно восклицал раз за разом старший брат. Но ответа не было.
Каллум принялся тормошить брата, растирать его щёки, чтобы вернуть на них хоть немного краски. Щёки брата были холоднее льда.
– Пожалуйста, Эз, только окажись живым! Ты просто должен! Скажи что-нибудь, поговори со мной!
Наконец-то, наконец, через секунды, которые показались вечностью, Эзран открыл глаза.
– Я даже пальцы на ногах отморозил, – пролепетал он, часто моргая.
Каллум прижал его к себе со всей силы, горячо поцеловал в лоб. Рейла тоже обняла их – обоих сразу, смеясь от невероятного облегчения.
А потом Эзран перевёл взгляд на яйцо у себя под рукой – и глаза его расширились.
– Ох, только не это, – прошептал он, потому что сияние яйца заметно померкло, теперь оно едва мерцало. – Кажется, оно заболело.
26
Солнечный меч и звериный доктор
– Эз, пожалуйста, поспи хоть немного, – умоляюще сказал Каллум брату.