Однако же когда перед внутренним взором Рунаана появилось лицо Итари, решимость вернулась к нему. Трещины в броне заполнились надеждой и мужеством.
– Я никогда не буду помогать тебе, – просто ответил он Вирену.
– Что же, тогда мне от тебя никакой пользы, – сквозь зубы отозвался маг. Он поднял посох и извлёк из кармана мантии чёрную свечу. А потом начал выпевать заклинание, и голос его делался всё более мощным и властным с каждым словом:
– Еиняотсод еом ашуд яовт…
Рунаан собрался с духом, чтобы принять страшную участь, но без борьбы сдаваться не собирался.
Речитатив лорда-мага становился всё быстрее и напряжённее, и от измученного тела Рунаана начали исходить струйки синеватого дыма, словно бы всасываясь в посох Вирена. Рунаан напрягся в своих оковах, натягивая цепи, и издал крик, словно бы исходивший из средоточия его существа.
Вирен заклинал всё громче и громче, его заклятия вытягивали из тела эльфа всю внутреннюю сущность, всю душу.
Рунаан рванулся ещё раз, и с его губ сорвался вопль ужаса – против тёмной магии Вирена ему было не выстоять.
Из соседней камеры прикованный к стене командор Грен слышал и убыстрявшийся речитатив Вирена, и мучительные выкрики эльфа, с каждой секундой всё больше напоминавшие стоны невыносимой боли. Эти звуки отдавались от темничных стен ужасным эхом, по стенам забегали пятна пульсирующего лилового света. А потом в единый миг крики узника прекратились, и тёмный свет тоже погас.
Грен тяжело дышал, глаза его расширились от ужаса. Нет ли вероятности, что таково стандартное обращение с заключёнными в этой конкретной тюрьме? Или подобные меры применяют только к эльфам-ассасинам?
Через пару секунд он увидел Вирена, выходившего из камеры эльфа в коридор. Лицо мага было совершенно иссохшим и старым, глаза – чёрными и пустыми. Он выглядел… почти что не человеком. А демоном. Грен содрогнулся, хотя был далеко не трусом.
Вирен остановился как раз перед камерой Грена, всё ещё погружённый в собственный страшный мир, потеряв связь с реальностью. В руке он держал что-то маленькое и сияющее, внимательно разглядывая этот предмет с выражением ненависти на лице. Грен изогнулся, натягивая цепи и силясь рассмотреть, что это за штука, но света в темнице было мало, а цепи позволяли сдвинуться в сторону освещённого коридора на совсем короткое расстояние. Что-то металлическое? Пуговица, брошка? Или монетка? Удивительно, с чего бы лорду-магу сдалась такая мелочь…
Вообще-то Вирен собирался насладиться результатами своей тяжкой магической работы у себя в кабинете, но терпение никогда не было его сильной стороной, особенно в эти напряжённые дни. Так что он не выходя из темницы любовался лицом вожака эльфов-ассасинов, которое безмолвно кричало от ужасной боли, словно бы стараясь вырваться наружу изнутри золотого кружка. Вирен довольно усмехнулся – эти мучительные гримасы всегда его развлекали. В иных обстоятельствах они могли бы послужить при игре в шарады отличным изображением слова «пытка».
– Похоже, у меня всегда получается запечатлеть их именно в этот момент, – произнёс Вирен себе под нос. – Когда боль и ужас подпитываются бессилием.
Он бросил монетку в карман и с улыбкой начал подниматься по ступеням прочь из темницы.
31
Очень плохие новости
Сидя на ветке дерева, Эзран поглаживал слабо мерцающее драконье яйцо. Рейла расхаживала по ветке туда-сюда, её больная рука бессильно свисала вдоль тела.
– Ох, оно делается всё тусклее, – покачала она головой, указывая на яйцо. – Ещё живое… Но уже едва-едва.
– Мне очень жаль, что я провалил наш план, – горестно вздохнул Эзран и прижался к яйцу щекой.
– Перестань себя терзать. Мы все иногда ошибаемся. – Она подсела к Эзрану, вглядываясь в темноту горного леса. – А некоторые ошибаются не иногда… А вообще всегда. Как я.
– Ты что имеешь в виду? – удивлённо спросил Эзран. Он не мог поверить, что Рейла, такая храбрая, сильная, говорит о себе подобные вещи! Он искренне думал, что она просто хочет его подбодрить.
– Просто поверь, если бы наш план не провалился на том этапе, когда Чавк засветился невовремя, я бы всё испортила в свою очередь, – горько сказала Рейла.
– Ты шутишь? – Эзран не мог поверить своим ушам. – Ты же… ты просто круче всех на свете во всём, за что берёшься.
– Да не вопрос, я круче многих во всём, за что берусь… кроме реально значимых вещей, – горько усмехнулась эльфийка. Плечи её поникли. – Именно в самые важные моменты я просто… всех подвожу.
– Почему же такое с тобой случается? – спросил Эзран изумлённо.