Князь внимательно осмотрел меня и Свету, причем на девушке его взгляд задержался намного дольше, чем на мне.
— Небылицы забавные, говоришь? Так и я их с интересом послушаю, — с легкой ухмылкой произнес князь, затем показал жестом, чтобы я следовал за ним и направился вглубь крепости.
Зайдя вслед за ним в ворота, я огляделся. Княжий город представлял из себя круг диаметром около пятидесяти метров, огороженный трехметровым частоколом, внутри которого было полтора десятка относительно больших полуземлянок. Почти в самой середине находился длинный стол с расположенными вдоль него скамьями. Князь подошел к столу, сел на лавку, и, ещё раз окинув меня и девушку изучающим взглядом, произнес:
— Ну давай, сначала расскажи, кто ты и откуда, а потом и небылицы свои.
— Зовут меня Скорогаст, я изгой, сегодня приехал сюда, чтобы поселиться. Однако, княже, я небылиц не рассказывал, только правду.
— Правду, говоришь, — хохотнул Ярослав, — Ну так это ещё лучше, знать, забавная у тебя правда, раз ты Хотена рассмешил!
Тем временем вокруг нас собралось уже около десятка дружинников, с интересом прислушивавшихся к разговору — ЗДЕСЬ развлечения были довольно редки и люди ловили каждую возможность, чтобы немного отвлечься от повседневной суеты.
— Так вот, жил я племени миролюбов, которое располагается в землях голяди на берегу Славутича далеко на север. И есть у этого племени такой непреложный закон, что каждый, кто убил другого человека, должен быть изгнан из племени, независимо от обстоятельств.
— Слышал я про такое, — кивнул Ярослав, — Но верится с трудом — как же от врагов защищаться, если убивать нельзя?
— А миролюбы и не защищаются никак, если кто опасный приближается, то прячутся в лесах, а там и голядины потихоньку врага отстреливают — у них-то этого запрета нет.
— Вот оно как… — задумчиво протянул князь и спросил, — А с голядью-то как они уживаются?
— Нормально уживаются, платят им дань хлебом и торгуют, иногда невестами обмениваются, так и живут.
— Так это и есть твои небылицы?
— Нет, княже, это только начало моего рассказа. Значит дело было так… — далее я постарался как можно красочнее рассказать о бое с людоловами, не забыв упомянуть про помощь высших сил.
Ярослав выслушал мою историю не прерывая, хотя и демонстрировал скептическое выражение лица, а когда я закончил, то повернулся к Свете и спросил:
— А ты чего молчишь, девица-красавица? Как звать тебя?
— Светослава, — ответила девушка, скромно опустив глаза.
— И что, Светослава, так все и было?
— Я самой той драки не видела, княже, но зато видела, что Скор принес в деревню окровавленную одежду и оружие, там ему все поверили, потому что людоловов сильно боятся, а потом и похороны ему очень красивые устроили, песни пели и плясали. А вот потом я видела, это уже когда мы сюда плыли, на нас тати ночью напали, так Скор двоих сразу убил а остальные со страху сбежали, мне тоже очень боязно было, я даже дышать не могла, так страшно…
Когда девушка замолчала, князь вопросительно посмотрел на меня, а я невозмутимо пожал плечами — мол, что тут такого — татем больше, татем меньше…
Князь немного помолчал, задумчиво разглядывая мою спутницу, а потом спросил, обращаясь к стоявшему поблизости седобородому дружиннику.
— Радомысл, а помнишь, лет пятнадцать назад сказки до нас доходили, что у одного из хорватских князей дочь-красавица сбежала вместе с дружинником?
— Было такое, княже, — кивнул седобородый, — Гусляры до сих пор былины про беглую княжну поют.
— А как там её описывают, можешь мне напомнить?
Пожилой дружинник на несколько секунд задумался, а потом начал декламировать:
— Красотой Беляна луну затмевала, волосом белее снега была, а глаза её дивные зеленее весенней травы, — тут седобородый запнулся, пригляделся к моей спутнице, которая втянула голову в плечи, будто стараясь казаться незаметнее, и проговорил — Нет, княже, это не может быть она, той-то уже больше тридцати лет должно быть, а эта пигалица совсем.
— Правду ты говоришь Радомысл, — согласился князь с дружинником, — Беляной наша гостья быть никак не может, а вот скажи девица — как твою маму звать?
— Белослава, — тихонько, почти шепотом произнесла Света, но князь её всё равно услышал и в сердцах хлопнул ладонью по столу, — Вот так! Дивные дела порой происходят на белом свете и былины оживают, — произнес он с воодушевлением, после чего перевел взгляд на меня:
— Ну теперь Скорогаст, я не могу отпустить тебя, пока не увижу, что ты настоящий воин и достоин княжьей внучки!