Вот! — первым заговорил шустрый мальчуган, когда я к ним приблизился, — Дерись на кулачках с Кондратом, — он показал на детинушку, — Или ты боишься?
По хорошему, можно было всех их разогнать копьем, используя тупую сторону, но я собирался здесь жить, поэтому лишний авторитет и уважение, заслуженные в честном мордобое, мне не помешают.
— Кондрат, так Кондрат, — покладистым тоном ответил я, воткнул копьё в землю, скинул с плеч туес и отдал лук со стрелами Свете, после чего крикнул, — Начали! — и тут же сделал шаг к детинушке, который только стал отводить руку для замаха, и ударил его точно в подбородок, отчего тот мешком рухнул на спину, не издав ни малейшего звука.
— Убил! — пискнула сзади девушка.
— Убил! — испуганно повторили пацаны.
— Да что вы глупости говорите! — откликнулся я и пощупал пульс у лежащего неподвижно Кондрата, — Живой он, скоро очухается, можете водой полить, чтоб быстрее в себя пришёл! — после этих слов, я распрямился, поиграл плечами и, осмотрев пацанов, весело спросил, — Ну кто ещё хочет на кулачках?
Подростки дружно сделали шаг назад, мотая головами.
— Ну не хотите, как хотите, а то я бы ещё размялся, люблю это дело! — пацаны отошли ещё дальше, — Хотя вот что… — я нашел взглядом шустрого мальчугана, который уже спрятался за более широкой спиной товарища, — Тебя как звать-то?
— Трифон, — с грустью в голосе произнес он и отступил назад, явно готовясь задать стрекача.
— Да не бойся ты! — я постарался улыбнуться как можно приветливее, но в это время лежащий на земле детинушка охнул, попытавшись подняться, и я переключился на него, — Ты, Кондрат, полежи ещё, не вставай так скоро!
Однако тот меня не послушал и, не успев разогнуться, снова плюхнулся на землю.
— Говорю же полежать надо, ну или хотя бы посидеть, — прокомментировал я его неудачу и вновь повернулся к пацану, — Так вот, Трифон, ты знаешь, где Ферапонт живет? Тот который староста общины?
— Ага, — настороженно кивнул мальчуган, — Это мой дед.
— Отведи меня к нему, переговорить надо!
— А зачем? — опять проявил излишнее любопытство Трифон.
— Не твоё дело! — отрезал я и добавил, — Делай что говорят старшие и не суй свой нос куда не просят.
Пацан раскрыл было рот, чтобы огрызнуться, но посмотрел на Кондрата, который всё ещё сидел на земле и непонимающим взглядом таращился по сторонам.
— Пошли, вон туда! — Трифон жестом показал направление и сам двинулся впереди. Я подобрал свою поклажу и пошел следом. Вскоре мы приблизились к обширному двору, на котором хаотично было расположено шесть полуземлянок, за которыми виднелась кузня и доносился звон молота. Подойдя к калитке, паренек остановился и с опаской спросил:
— Ну скажи хоть, как тебя зовут! Мне же надо деду что-то говорить!
На это мне возразить было нечего, и я назвал свое имя, после чего пацан забежав во двор, исчез за полуземлянками, откуда вскоре появился крепкий ещё седобородый дед, который внимательно оглядев меня и Свету, сделал приглашающий жест рукой, указывая на стоящий посреди двора стол с лавками:
— Милости прошу, гости дорогие!
Получив приглашение, мы с девушкой вошли во двор, усевшись за стол напротив Ферапонта, после чего тот приветливо улыбнулся и спросил:
— Ну и какая же нужда, Скор, привела тебя ко мне?
— Жрец ваш меня сюда отправил, когда я попросил крестить меня и невесту.
— Жрецы это у язычников, к которым ты тоже пока относишься, а у нас, христиан, настоятель храма, отец Ефимий, — спокойным голосом объяснил мне дед и продолжил, — Правильно он тебя отправил, перед принятием христианства надо изучить основы, но сначала позволь поинтересоваться у тебя причиной, по которой ты решил обратиться к истинной вере?
Тем временем Трифон принес кувшин кваса и я с удовольствием отхлебнул кислого напитка из деревянной чаши, а затем рассказал деду свою историю про победу над людоловами и приснившийся крест. После того как я закончил, Ферапонт поднялся со скамьи, воздел глаза к небу и перекрестился со словами:
— Спасибо тебе, Господи, что являешь чудеса детям своим, дабы укрепить веру нашу! — затем он опустился на скамью и спросил, — А отцу Ефимию ты об этом говорил?
— Конечно, с этого и начал, а он сказал, что за крещение по серебряному с носа и мы должны сначала поучиться у тебя.
— Тяжело настоятелю приходится, — вздохнул Ферапонт, — Князь ведь по сорок золотых солидов каждый год требует за то, что храм божий на его земле стоит.
— И как же вы справляетесь? — спросил я, поразившись размеру дани наложенной на христиан.