Учитывая, что времени до торжища осталось немного — чуть более месяца, приступать к воплощению своих планов нужно было немедленно, чем я и занялся, проводив свою невесту до дома. Проблемным местом моего плана было то, что сам я никогда не ставил брагу и не гнал самогон, а все мои знания в этой области были сугубо теоретическими. К тому же здесь пока не изобрели дрожжи, да и сахар ещё делать не научились, во всяком случае, я про это ничего не слышал. Однако мне было известно, что начинать надо с браги, потому что её производство — это длительный процесс, а у меня, что называется, сроки горят уже сейчас. Позитивным моментом было то, что нынешний Киев являлся не только крупным торговым, но и ремесленническим центром, а узнать кто, что и где продает, было несложно — Трифон представлял из себя ходячее справочное бюро.
Начал я с того, что приобрел пшеницу, заплатив один милиарисий за пять пудов — до начала сбора урожая было ещё дней пятнадцать, поэтому цены на остатки с прошлого года кусались, затем купил два больших корыта и, засыпав в них зерно, залил водой, чтобы прорастало. После чего занялся другими необходимыми покупками — заказал доставку мелких брёвен, обошел близлежащих гончаров, у которых купил горшки больших объёмов и заказал ещё, оплатив авансом, приобрел пять пудов древесного угля. После чего, пересчитав деньги, едва не прослезился — в моей казне остались только медяки.
Разумеется, моё финансовое положение не было катастрофическим, так как в резерве оставался ещё жемчуг, который я планировал сохранить до торжища, где надеялся продать его более выгодно. Была ещё лодка, которая в ближайшее время мне не понадобится, а стоила она около солида, да и у Светы в приданом оставалось золотишко. Однако скорость расходования средств впечатляла и расстраивала. Благо, что к настоящему моменту я купил практически все что нужно, а заказы оплачены авансом.
Следующие пять дней я впахивал как лошадь — сначала делал стеллажи в бывшей гончарной мастерской, которую решил отвести под винокурню, потом по очереди со Светой дробил пестиком проросшую пшеницу и раскладывал её по кувшинам с добавлением малины, заливал теплой водой и размещал на стеллажах. Когда я всё сделал, оставалось лишь регулярно топить гончарную печь для поддержания высокой температуры в землянке и молиться, чтобы моё дилетантское творение начало бродить. Да и змеевик еще надо было сделать, к чему я и приступил, как только завершил предварительные дела с брагой.
В качестве материала я решил использовать медный котелок, доставшийся мне от людоловов. Разведя огонь в гончарной печи, я его хорошо нагрел, а затем, используя нож и молоток распустил посудину на полосы, которые распрямил и соединил в одну полосу с помощью горячей ковки. Далее, чтобы согнуть получившуюся полосу в трубку, мне пришлось изобретать примитивный станок, а потом ещё долго возиться с проковкой шва, но всё-таки спустя ещё четыре дня у меня был вполне работоспособный змеевик, что не могло не радовать. Кроме того, тогда же стало понятно, что процесс брожения пошел, что вознесло моё настроение на недосягаемую высоту, и я решил устроить себе выходной.
Ну не совсем выходной — скорее тренировочный день, а то из-за всех этих производственных дел у меня времени для поддержания боевой и физической формы совсем не было. Поэтому по окончании очередной лекции у Ферапонта, я пробежался по окрестностям, чем вызвал недоуменные взгляды у представителей местного населения, после чего во дворе поработал с копьем, а после обеда и дневного отдыха сделал макивару, и оставшееся до ужина время занимался отработкой ударов руками и ногами. Такой вот выходной получился.
Кстати, Ферапонта я вместе со Светой продолжал посещать каждый день, и кроме лекций на христианскую тему, он меня ещё и немного просвещал о местных порядках, политике и географии. Так я узнал, что Ярославу подчиняются земли на правом берегу Днепра на расстоянии примерно в половину дневного перехода от города, а дальше идут земли других полянских князей, к северу от полян в лесах живут древляне, которые соединяют в себе все отрицательные качества, которые только могут быть у человека — они жадные, злые и глупые, а поляне с ними находятся в состоянии вялотекущего перманентного конфликта. По левому берегу Днепра напротив Киева и дальше на север и восток, раскинулись земли северян, которые хоть глуповаты, но в остальном вполне приличные люди и с ними можно иметь дело. Южнее северян находятся земли роменов, рассказ о которых показался мне довольно занятным — как следовало из слов Ферапонта, ромены, хоть и говорили на славянском языке, жили в таких же землянках, но поклонялись другим богам и считали себя прямыми потомками ромеев, сотни лет назад сбежавших из империи от настойчивой христианизации.