Первого мая выдался первый по настоящему погожий день и я, оставив дома свою жену с ребенком и прихватив десяток кувшинов своего продукта, отправился в княжий город, где впервые за эту весну обед проходил на свежем воздухе.
— Ну как дочку решили назвать? — едва увидев меня, спросил Владимир.
— А чего тут решать? — ответил я названому брату, — У настоятеля нашего, Ефимия, пергамент специальный есть в котором написано, как называть новорожденного в зависимости от дня, когда его крестят. Так что будет Анастасией.
— Анастасия, — повторил он, будто пробуя на язык, — Хм, красиво! А то у ваших, ты уж не обижайся, бывают такие имена, что язык сломаешь.
Вокруг меня быстро собрались дружинники, которые искренне поздравляли с рождением дочери и хлопали меня по плечам и спине так, что трещали кости.
В этом мире рождению девочки, разумеется, радовались меньше чем появлению на свет сына, но тем не менее, дочери здесь имели довольно высокую ценность, так как здесь никто ещё не додумался до такой парадоксальной вещи как приданое. Действительно, ты отдаешь в чужую семью девушку, которая будет работать по дому, дарить удовольствие в постели и рожать детей, да ещё и денег в придачу — прямо надругательство над здравым смыслом какое-то. Нет, здесь дочери имели свою немалую цену — их обменивали на невест для сыновей, или продавали, причем не меньше чем за пару коров. Мой прежний отец, кстати, изначально сговорил Свету в жены Первуну, пообещав, что позднее он даст двух невест для сыновей Светослава и Беляны. Так что повод для радости у меня действительно был.
Уже за столом, когда дружно выпили за здоровье моей дочери и закусили, князь предложил мне сходить летом в Корсунь с лодочным караваном, в котором будут Харевские купцы. Ожидается, что мимо роменских берегов придется пробиваться с боем, так как самозваный цезарь Марк не оставляет намерений установить контроль над рекой, поэтому охрана судов будет усилена и моё присутствие будет не лишним. Разумеется, я согласился — это была очень неплохая возможность посмотреть на византийский город, лично ознакомиться с обстановкой и порядками в Империи, попрактиковаться в греческом языке. Вообще-то я и сам хотел попроситься в это путешествие, но так получилось даже лучше. Ещё и денег заплатят — один солид за весь поход, плюс содержание в дороге.
Глава 22
Как только земля оттаяла, я сразу же закупил глину и взялся за производство кирпичей. Сам дом был уже практически готов и в середине июня, по большому счету можно было заселиться даже без печки — для приготовления пищи достаточно было и открытого очага на улице. Но мне очень не хотелось въезжать в дом с недоделками, поэтому я привлек к работе наемных рабочих для формования кирпичей и задействовал производственные мощности окрестных гончаров, получив в течении десяти дней почти две тысячи кирпичей, что должно было хватить на две печи — в доме и в бане. Кроме этого в доме мною планировалось ещё две печки меньшего размера, по числу комнат.
Начать печное строительство я решил с бани, этот выбор был обусловлен тем, что ранее мне не приходилось работать ни каменщиком, ни печником, а, как известно, первый блин всегда комом. Так уж пусть лучше я шишек набью, делая печку в бане, которая и размером значительно меньше и проще в изготовлении.
Как я и ожидал, укладка кирпичей оказалась делом непростым, но мои трудолюбие и настойчивость одержали победу над непокорными кусками жареной глины, постоянно норовившими уйти или в сторону или вверх от генеральной линии, так что через две недели у меня в бане была пусть и слегка кривоватая, но вполне работоспособная печь с трубой. Хорошенько протопив её в течении трех суток, чтобы использовавшаяся вместо раствора глина окончательно схватилась, и убедившись, что печь, а самое главное, труба стоят на месте и не собираются разваливаться, я пригласил к себе Ярослава с сыновьями, чтобы похвастаться своей работой, которой я действительно гордился.