Тем не менее меня что-то тревожило. Выражение ее лица после укола наркотика казалось мне странным: она улыбалась, словно знала какой-то секрет. Это было совершенно бессмысленно, поскольку она отлично понимала, что попадет не куда-нибудь, а в секретную лабораторию службы. Но улыбка на ее лице была точно такой же, как и в тот момент, когда она, едва оказавшись в помещении склада, начала мне угрожать. «Мы поймаем тебя, мерзавец, — говорила она тогда. — Ты станешь для нас игрушкой, и тебе это понравится».
Ее улыбка обрела смысл, когда чья-то ладонь закрыла мне рот и нос, и последнее, что я успел ощутить, был запах хлороформа.
ГЛАВА 22
Я очнулся и обнаружил, что привязан к чему-то похожему на крест. Руки были вытянуты в стороны, ноги разведены и зафиксированы крепкими ремнями. Голову тоже оказалось невозможно повернуть — на лбу была плотная повязка, а к щекам с обеих сторон прижимались уходящие вперед пластины, наподобие шор. Не самый лучший вариант пробуждения.
Первый приступ паники, едва не овладевший сознанием, удалось подавить, и я постарался ознакомиться с окружающей обстановкой. Но увидеть удалось совсем немного — лишь довольно темную комнату, которая заканчивалась голой стеной приблизительно в восьми футах передо мной. Неяркий рассеянный свет, видимо, поступал от нескольких ламп, направленных в мою сторону.
А потом я понял, что еще и полностью раздет.
Вся эта сцена была мне слишком знакома, чтобы вызвать приятные чувства, а легкое головокружение стало еще одним фрагментом мозаики, складывающейся для меня весьма неблагоприятным образом. В первую очередь я постарался выровнять дыхание до нормальной частоты. В состоянии испуга легко растеряться, а это сильно уменьшает шансы остаться в живых. Пункт первый: выбрать определенную точку и сконцентрировать на ней внимание. Все шло хорошо, пока стена не начала легонько пульсировать в такт моему дыханию. Значит, в моей крови присутствуют еще и галлюциногены, их действие делает меня еще более уязвимым.
Оставалось только ждать последующего, внушения и надеяться, что собственное представление о реальности окажется достаточно крепким, чтобы противостоять всему, что будут грузить в мою голову.
«Ты станешь для нас игрушкой, и тебе это понравится». Слова Джульетт непроизвольно всплыли в моей памяти. Я все больше склонялся к мысли, что стал невольным гостем Кандейс Альдер, и перспектива пополнить список ее жертв меня совсем не устраивала. Я был уверен, что смогу справиться с ситуацией; надо только не ослаблять контроля над собственными мыслями.
А потом возник вопрос: сколько еще людей в самом начале размышляли подобным образом?
Мне показалось, что я провисел в таком положении несколько часов. Все мои мысли потихоньку рассеивались, а тело как будто погрузилось в теплую воду. В других обстоятельствах это было бы мне приятно, но, как только в зоне видимости появилась Кандейс Альдер, все намеки на чувство комфорта мгновенно испарились.
На ней был простой деловой костюм, открытый у шеи и с юбкой до самого пола. Волосы Альдер были зачесаны назад, и, говоря по правде, она напомнила мне смуглую копию Пенелопы Марш. На одно мгновение я представил себе мисс Марш в весьма не рабочей обстановке и сразу же почувствовал, что мое тело одобрительно отозвалось на этот образ.
— Хм. Похоже, тебе понравился мой наряд, — сказала Альдер, уставившись мне в пах. — Хорошее начало. Кто знает, к чему это может привести, а?
Кончиками пальцев она прошлась по моей груди, и мой пульс резко подпрыгнул. Обстановка была совершенно фантастичной и только усиливала впечатление от ее делового вида. Затем она опустила руку и занялась внешней стороной бедер, пока у меня из горла не вырвался утробный стон, не имевший никакого отношения к сознательным мыслям. Похоже, в мою кровеносную систему закачали не только наркотики.
— Если будешь хорошим мальчиком, я разрешу тебе спуститься. Нет, конечно, не сейчас. Только после того, как ты научишься хорошо себя вести. Я уверена, ты знаешь, что такое подчиняться приказам, не так ли?
Ее пальцы все еще продолжали ласкать мое тело, и из-за этого ощущения мне было трудно сосредоточиться. Все, что я мог воспроизвести в ответ, был еще один протяжный стон.
Я старался сохранять ясность мысли и прикидывал различные возможности. Но насколько я понимал, их было всего две: сопротивляться ей до самого конца и надеяться, что появится какой-то шанс, или притвориться, что я принимаю ее игру, и убедить ее снять с меня путы. В любом случае мне надо было избавиться от этого креста, а самостоятельно я этого сделать не мог.