Невозможно!
Но ветер плевал на его страдания, он пробежал по волосам Уэтта, как бы прощаясь с ним, побеждал по кустарнику, зашевелил траву. Уэтт смотрел ветру вслед, когда понял, как ему нужно поступить. Ему нужно также побежать, только не по полянке, а ещё дальше. Не за ветром, а против него.
В одно мгновение он обратился в громадного волка, и, стараясь не выдать своего шумного дыхания, побежал прочь, от стаи, от леса, от границы, которую долго выгрызал сам у других стай когда-то, и которую ему вежливо и равнодушно предоставили по завершению войны маги, мол, всё, что заслужил!
Уэтт бежал в ночь, бежал ото всех. он не остался в истории магов и людей никем, его имя не было вписано, но для оборотней, что уцелели, он оставался трусом. Нет более позорного и печального зрелища, чем оборотень, что оставил свою стаю и нет более смешного и нелепого, презираемого, чем вожак, что бросил свою стаю.
Но Уэтт сделал это. Он наступил на горло остаткам гордости. Он не хотел умирать. И убивать он тоже не хотел. Миролюбивый по сути своей, он был волком, проклятым оборотнем, но не желал становиться окончательно зверем. И бежал, бежал, не обращая внимания на колющую боль в правом боку, на режущее глаза слёзы, бежал в вечную трусость, в жизнь, в бесславность, и в чистоту совести – он считал побег единственным решением, что не отправит остатки его души догорать в ад.
Где-то позади него оборотни прежней его стаи всполошились, а поняв, что произошло, зашлись хриплым издевательским смехом. Все, кроме молодого оборотня Рейнса, лучше других понявшего, что двигало Уэттом.
–Да здравствует новый вожак! – провозгласил Керно, довольный своим новым положением.
Стая залилась воем и смехом. Всем было радостно. Рейнсу было досадно – Уэтт поступил нечестно по отношению к нему, но честно по отношению к себе.
До самой смерти своей Рейнс будет досадовать на этот день и своё бесславное становление вожаком. И до самой смерти, пришедшей гораздо позже, чем смерть Рейнса и всей его стаи, Уэтт, одряхлевший и забытый оборотень, будет мучиться мыслью: победил бы он того, кого вырастил сам или всё-таки не смог?
Но никто не даст ему ответа. И Луна будет также равнодушно и слепо смотреть на его обращения в волка, без укора, без сочувствия и вообще безо всякого чувства. Что ей её дети? Она никогда никого не любила.
(*) персонажи принадлежат моему роману «Отречение», продолжению романа «Скорбь»
Конец