Я вышла из машины, сбросила неудобные босоножки и осталась босиком. Сарафан лип к бедрам, мешая идти по высокой траве вдоль забора. Я искала лазейку. На заднем дворе объекта, там, где скалы подходили вплотную к ограждению, колючая проволока провисала.
Сердце колотилось где-то в горле. Я цеплялась пальцами за холодную сетку, обдирая ладони, и карабкалась вверх. Юбка задралась, открывая ноги, но мне было плевать. Я должна была увидеть его.
Когда я оказалась на вершине забора, мир на мгновение замер. Внизу, на бетонной площадке, я увидела знакомую фигуру в белом халате. Отец. Он стоял у входа в один из блоков, выглядя усталым и осунувшимся.
— Папа! — крик вырвался прежде, чем я успела подумать.
Я спрыгнула вниз, не заботясь о том, насколько это высоко. Приземление вышло жестким, я проехалась коленями по гравию, но тут же вскочила и бросилась к нему.
— Папа, что происходит?! Почему тебя не выпускают?! — я налетела на него, обхватывая руками за шею и пряча лицо у него на груди.
Отец замер, его руки дрожали, когда он обнял меня в ответ.
— Лола... Боже, девочка, ты как всегда... Ты не должна была сюда лезть. Ты хоть понимаешь, где ты?
— Мне плевать! — я отстранилась, глядя в его испуганные глаза. — Я звонила сто раз! Тот парень у ворот...
— Тот парень у ворот сейчас очень недоволен, — раздался за моей спиной ледяной, знакомый голос.
Я обернулась. Кас стоял в нескольких шагах, скрестив свои татуированные руки на мощной груди. Его черная водолазка была натянута на мышцах, а взгляд стал еще более жестким. Он смотрел на мои ободранные колени, на порванный край сарафана и на то, как я прижимаюсь к отцу. В его глазах вспыхнуло что-то среднее между яростью и тем самым необъяснимым голодом.
— Я же сказал тебе уходить, — он сделал шаг вперед, и тень от его огромной фигуры накрыла нас обоих. — Ты не просто нарушила границу, Луна. Ты влезла в клетку.
— Каспиан, пожалуйста, она просто приехала ко мне, — голос отца звучал пугающе просительно. — Она не знает правил.
— Правила для всех одни, старик, — Кас проигнорировал отца, глядя только на меня. Он подошел вплотную, и я почувствовала запах табака и его дикую, звериную ауру. — Ты хотела войти? Поздравляю. Теперь ты отсюда не выйдешь. Мой отец не любит свидетелей, а ты только что стала очень ценным заложником.
Он бесцеремонно схватил меня за локоть. Его пальцы были горячими, как сталь под солнцем.
— Пойдем, «дочка». Пора показать тебе твою новую комнату.
— Отпусти! — я дернулась, чувствуя, как под его пальцами горит кожа.
Его хватка не ослабла. Наоборот, Кас притянул меня ближе, так что я врезалась грудью в его твердое предплечье. Он склонил голову набок, разглядывая меня с той наглой усмешкой, которая, казалось, была приклеена к его лицу.
— Или что? — выдохнул он мне в губы, обдавая запахом горького табака. — Снова полезешь на забор, «Луна»?
Я не выдержала. Гнев выплеснулся наружу: я вскинула руку и наотмашь ударила его по лицу. Звук пощечины был резким, как выстрел.
Мир замер. Я ждала, что он взорвется, но Кас лишь медленно повернул голову обратно. Его янтарные глаза потемнели, став почти коричневыми, а на скулах заиграли желваки. Он не ударил в ответ, но его пальцы сжались на моем локте так сильно, что я вскрикнула. Из его груди вырвался низкий, вибрирующий звук — не человеческий крик, а утробный, пугающий рык, от которого по спине пробежал холод.
— Каспиан! Стой! — отец бросился между нами. — Она не понимает, что делает! Я закончу расчеты по проекту, только отпусти её!
Кас тяжело дышал, глядя на меня так, будто боролся с желанием просто раздавить меня на месте. Наконец, он с силой оттолкнул меня.
— У тебя пять минут, старик, — прохрипел он, потирая челюсть и глядя на меня с какой-то дикой, болезненной жаждой. — Выведи её через черный ход. Чтобы я её здесь сегодня больше не видел.
Он развернулся и ушел, его широкие плечи в черной водолазке напряглись, а походка стала рваной и хищной. Как только он скрылся за ангаром, отец схватил меня за руки.
— Лола, ты хоть понимаешь, во что вляпалась? Каспиан — сын владельца этого объекта. Он неуправляем.
— Почему он назвал меня Луной? И что это был за звук, пап? — я дрожала, всё еще чувствуя жар от его прикосновения.
— Это... побочный эффект его «особенности», — отец потянул меня к калитке в задней части забора. — Я работаю здесь над сывороткой, которая должна стабилизировать их геном. Они — эксперимент, Лола. Сильные, быстрые, агрессивные. Кас — самый удачный образец. Он не просто человек, он... зверь в человечьей шкуре.
Отец открыл замок и вытолкнул меня наружу.