Городские легенды всегда гласили, что в центральном соборе Святого Лазаря, в глубоких подземельях, хранится то, что было создано еще до появления первых оборотней — древние реликвии, способные резонировать с чистой энергией. Для Каса это были просто сказки, для Виктора — суеверия. Но я, с моим новым даром чувствовать каждую частицу электричества, знала правду. Я слышала гул, исходящий оттуда, даже через линзы и бетонные стены моего убежища.
— Арчи, подготовь группу, — я натягивала на себя тяжелую черную рясу. — Мы идем за «Слезами Неба». Если эти артефакты действительно усиливают биополе, то к вечеру этот город забудет, что такое молиться кому-то, кроме меня.
Собор встретил меня запахом ладана и тяжелым, вековым безмолвием. Я пробралась внутрь под видом смиренной послушницы — низко опущенная голова, четки в руках, лицо скрыто глубоким капюшоном. Никто не обратил внимания на «сестру», которая шла по главному нефу.
Но под черной тканью скрывалась не вера, а жажда абсолютной власти.
Когда двери собора закрылись на вечернюю службу, и внутри остались только высокопоставленные клирики и горстка вооруженной охраны Виктора (он всегда жертвовал церкви, чтобы отмывать свои грехи), я остановилась прямо перед алтарем.
— Дочь моя, служба окончена, — произнес старый епископ, подходя ко мне.
Я медленно подняла голову. Капюшон упал назад. В полумраке храма мои глаза вспыхнули таким ослепительным золотом, что свечи на алтаре мгновенно погасли, а вместо них по стенам заплясали голубые всполохи.
— Служба только начинается, — мой голос, усиленный акустикой сводов и моим даром, пророкотал как гром. — Но сегодня поклоняться вы будете не невидимому богу.
— Оборотень! — закричал один из охранников, выхватывая пистолет.
Я даже не шелохнулась. Я просто раскинула руки в стороны. Беременность и близость артефактов под полом собора превратили меня в живой громоотвод.
— Выключить, — прошептала я.
Волна статического электричества ударила по залу. Охранники Виктора замерли на месте, их пальцы застыли на спусковых крючках. Они превратились в живые статуи, парализованные моим импульсом.