Я снова затянулась, чувствуя, как никотин немного расслабляет нервы.
— Он приказал мне убираться. Сказал, что я «отвлекающий фактор». Представляешь? — я зло рассмеялась. — Этот индюк думает, что я приехала туда его развлекать. Но знаешь, что самое смешное? Когда я его ударила, он не разозлился. Он... он зарычал. По-настоящему.
У меня до сих пор мурашки, когда вспоминаю.
— Лола, ты его ударила? — Артур едва не выронил чашку. — Ты в своем уме? Ты ударила сына человека, который платит твоему отцу зарплату и, судя по всему, держит его в клетке?
— Он заслужил! — я дернула плечом, из-за чего бретелька сарафана окончательно сползла, обнажая татуировку в виде маленькой луны на ключице. — Он хватал меня, дымил в лицо и нес какую-то чушь. Я не позволю какому-то татуированному качку командовать мной только потому, что у него есть пушка и зашкаливающее самомнение.
— Ты неисправима, — Артур покачал головой, но в его глазах читалось восхищение пополам с ужасом. — Смотри, Лола. Такие люди, как он, не прощают пощечин. Они либо уничтожают, либо...
— Либо что? — я вызывающе вскинула бровь, стряхивая пепел прямо на блюдце.
— Либо делают всё, чтобы ты никогда не смогла уйти.
Я только фыркнула, потянувшись за новой сигаретой. Если Каспиан думает, что его рык или статус наследника империи меня впечатлят, он сильно ошибается. Воскресенье уже через два дня, и я собираюсь приехать туда в самом откровенном наряде, который найду в своем шкафу. Просто чтобы посмотреть, как он будет беситься, не имея права меня тронуть.
3 глава
Прошло три дня с того вечера в кафе. Я старалась не думать о том, что за мной кто-то наблюдал, хотя спина до сих пор зудела от воображаемого взгляда. Моя жизнь текла своим чередом: работа, сигареты, споры с мамой по телефону. И вот — воскресенье.
Я не собиралась ничего менять. Если Каспиан думает, что его рык заставит меня надеть паранджу, он сильно ошибается. Я натянула свои любимые ультракороткие джинсовые шорты и белый кроп-топ, который при малейшем вдохе открывал вид на пирсинг в пупке. Это был мой стиль. Моё тело. И если у кого-то из-за этого проблемы с самообладанием — пусть запишется к психологу.
Подъезжая к объекту, я увидела знакомый силуэт у ворот. Кас.
Сегодня он выглядел еще более вызывающе, если это вообще возможно. Черная водолазка сменилась облегающей футболкой, которая, казалось, вот-вот лопнет на его груди. Он сидел на капоте своего черного внедорожника, припаркованного у КПП, и лениво подбрасывал в руке зажигалку. Его растрепанные темные волосы трепал горный ветер, а в зубах неизменно дымилась сигарета.
Я вышла из машины, чувствуя, как гравий впивается в подошвы босоножек. Его взгляд моментально приклеился ко мне. Он медленно, не скрываясь, просканировал меня сверху вниз: от моих растрепанных волос до голых ног. В его глазах вспыхнуло чистое, концентрированное раздражение вперемешку с чем-то тяжелым.
— Ты издеваешься надо мной, — вместо приветствия прохрипел он, спрыгивая с капота.
— Привет, «просто охранник», — я прошла мимо него, обдав запахом своих духов и табака. — Папа выйдет или мне снова штурмовать забор?
Кас в два шага оказался рядом, преграждая мне путь. Его массивная фигура закрыла солнце. От него исходил такой жар, что мне на секунду стало трудно дышать.
— Я сказал тебе не приходить в таком виде, — он процедил это сквозь зубы, глядя прямо на мой топ. — Здесь закрытая зона, а не дешевый бар на окраине.
— А я сказала тебе, что мне плевать на твои советы, — я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты мне никто, Каспиан. Ты просто сын человека, который нанял моего отца. Твои полномочия заканчиваются на проверке пропусков. Так что либо открывай ворота, либо терпи.
Я увидела, как его челюсть сжалась так, что послышался скрип зубов. Его рука дернулась, будто он хотел схватить меня за плечи и встряхнуть, но он сдержался. Его пальцы, забитые черными татуировками, судорожно сжали зажигалку.
— Ты курила, — внезапно сказал он, подаваясь вперед. Его нос оказался в паре сантиметров от моих волос. — Запах стоит на всю округу. Бросай это дело, Луна. Мне не нравится этот запах на тебе.
Я рассмеялась ему в лицо, хотя внутри всё сжалось от его опасной близости.
— Тебе не нравится? Какое горе! А мне не нравится твое лицо, твоя манера речи и то, что ты возомнил себя моим опекуном. Но я же терплю.
Я достала из сумочки пачку, вытянула сигарету и, глядя ему прямо в глаза, щелкнула зажигалкой.