Мы пробились в центральный зал. Стены дрожали от взрывов снаружи — Кас и Виктор уже шли по моему следу, их вертолеты кружили над лесом, поливая землю огнем.
— Где он?! — закричала я, врываясь в стерильную камеру в центре бункера.
Там, на пьедестале под бронированным стеклом, должно было находиться спасение. Мой шанс снова стать просто Лолой, которая любит своего мужа.
Я ударила по стеклу импульсом такой силы, что оно превратилось в пыль. Но пьедестал был пуст. Там лежала лишь небольшая записка, написанная почерком, который я узнала бы из тысячи. Почерком Виктора.
«Слишком поздно, дорогая племянница. Прошлое принадлежит тем, кто умеет его ценить, а не тем, кто его сжигает»
В этот момент здание содрогнулось от прямого попадания ракеты. Потолок начал рушиться, погребая под собой мою последнюю надежду. Артефакта не было. Его вывезли за несколько часов до моего прихода.
— Нет... нет! — я упала на колени среди обломков.
Снаружи послышался рев моторов — Кас был уже у входа. Я поняла: меня заманили в ловушку. Виктор знал, что я клюну на приманку «исправления ошибок». И теперь я стояла посреди разгромленного бункера, еще более виноватая, еще более безумная, и окончательно потерявшая путь назад.
Я посмотрела на свои руки, объятые голубым пламенем. Прошлое нельзя было вернуть. Можно было только дожечь то, что осталось от будущего.
Гул взрывов снаружи начал стихать, сменяясь тяжелым топотом ботинок по бетонной крошке. Я сидела на коленях посреди разгромленного зала, сжимая в кулаке пустую записку Виктора. Пыль оседала на мои коротко остриженные волосы, а в воздухе всё еще пахло озоном от моей бесполезной ярости.
Тень легла на разбитый пьедестал. Я не поднимала головы, зная этот шаг. Зная этот ритм дыхания.
— Уходи, Кас, — мой голос был едва слышным шелестом. — Артефакта нет. Я не могу ничего вернуть. Я не могу починить Арчи, не могу стать той Лолой, которую ты привез в свой дом.
Каспиан сделал еще шаг. Я видела его ботинки в паре сантиметров от своих дрожащих рук. Мои пальцы непроизвольно заискрились, выбивая мелкие молнии из бетонного пола.
Кас крепко прижал меня к себе, игнорируя запах гари и пыль, покрывавшую нас обоих. Его ладонь легла мне на затылок, заставляя уткнуться лицом в его обгоревшую безрукавку.
— Ты ненавидишь меня, — прохрипела я в его плечо, сжимая в руках обрывки записки Виктора. — Ты должен ненавидеть. Посмотри, что я сделала. Посмотри, кем я стала... Я больше не та девушка, которая искала отца.
Каспиан отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его янтарный взгляд, тот самый, что обжег меня при первой встрече у стальных ворот, теперь светился не дерзостью, а невыносимой правдой.
— Помнишь тот день у забора? — его голос вибрировал, проходя сквозь мои кости, точно так же, как в нашу первую встречу. — Ты стояла в этом тонком сером платье, смотрела на меня так, будто я — весь мир, и в то же время — самый опасный зверь на твоем пути. Ты назвала свое имя, Лола.
Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая грязь и слезы.
— Но я полюбил тебя в ту самую секунду, когда из моих легких само собой вырвалось это слово. Луна. Я полюбил тебя не за то, что ты была хрупкой. Я полюбил ту силу, которую ты еще сама в себе не знала, но которую почувствовал мой зверь.
Я замерла, глядя на него. Всё безумие последних месяцев, все предательства и взрывы — всё это померкло перед его признанием.
— Ты полюбил меня... тогда? Когда нахамил мне и захлопнул дверь? — я слабо, почти истерично усмехнулась.
— Да, — Кас серьезно кивнул, прижимая меня к своему горячему телу. — Именно тогда. Потому что ты была единственной, кто не отвел взгляд. Ты была моей Луной еще до того, как мы узнали, что это значит. И сейчас, будь ты хоть трижды разрушительницей, хоть Королевой Хаоса — для меня ничего не изменилось. Ты моя. С первого взгляда и до последнего вздоха.
Он снова обнял меня, и я почувствовала, как моя внутренняя буря окончательно затихает. Нет смысла возвращаться в прошлое с помощью артефактов, если в настоящем он любит меня так же сильно, как в тот день, когда я в пыльных сапогах пришла к его воротам.
— Луна, — прошептала я, закрывая глаза. — Ты всё-таки запомнил.
— Я никогда не забывал, — ответил он, подхватывая меня на руки, чтобы унести из этого ада домой, к нашему сыну.