Глава 4
На экзамен я шла как на праздник. Меня переполняла уверенность в себе. Наверное, отличники всегда себя так чувствуют. И это было клево. Теперь понятно, почему все они такие задаваки. Я бы тоже носом потолок чертила, имей такую подготовку по всем предметам. Но мои мозги тянули максимум на четыре. Или учителя были плохие.
Перед аудиторией царило необычное оживление. Обычно перед экзаменом у таких строгих преподавателей как Вадим Аркадьевич вся группа стоит по стойке смирно и повторяет недоученное за бессонную ночь. Сейчас же все болтали и смеялись, все были на расслабоне. Это могло означать лишь то, что преподавателя заменили.
Я шла во второй пятерке. И каково же было мое удивление, когда за учительским столом я увидела Фирна. Он сидел на месте преподавателя с самым невозмутимым видом.
Как так могло получиться? И самое противное, я не могла сейчас задать ему вопрос напрямую. Пришлось вежливо поздороваться, назвать фамилию, словно мы не знакомы, отдать зачетку и взять билет. Я назвала номер и пошла готовиться.
В билете было два вопроса, к этой неприятности я за пять лет учебы привыкла. Ответ на первый я знала и до начала подготовки с Фирном, а второй был одним из тех, которые мы пройти за семестр не успели. Вадим Аркадьевич пообещал, что если кому-то попадется подобный вопрос, всего их было пять, то отвечать на него не нужно. Таким образом, имелось пять счастливых билетов с одним вопросом. Но знал ли об этом Фирн? Оставалось надеяться, что он вспомнит, что в моем списке такой темы не было.
Когда подошла моя очередь, я всеми силами старалась не выдать своей симпатии к Фирну. Да и он сидел с непроницаемым выражением на лице. Спросил фамилию, вдумчиво полистал зачетку и дал отмашку начинать.
Я радостно затараторила, видя в его глазах одобрение. Он задал пару дополнительных вопросов, с которыми я тоже легко справилась. Происходящее казалось мне каким-то ненастоящим, как спектакль в школьном театре. Зачитав второй вопрос, я замолчала. Фирн вопросительно уставился на меня.
- Мы не проходили эту тему. – Голос дрогнул.
- Часть вопросов предполагает самостоятельную работу. – Ох, и снова он заговорил со мной этим противным нравоучительным тоном.
На меня накатило отчаяние, хотелось сказать «ты же знаешь, что этого вопроса не было в списке». Я умоляюще посмотрела на него.
- Вадим Аркадьевич сказал¸ что мы не успели пройти пять тем, но из билетов он их убирать не будет. И если кому-то попадется такой билет, то фактически там будет один вопрос. Позвоните ему, он подтвердить мои слова.
- К сожалению не могу. Он не доступен.
- С ним что-то случилось?
- Это вас не касается.
- Очень даже касается. Я из-за этого получу не ту оценку, на которую рассчитывала.
На секунда в его глазах промелькнула жалость. Но, вот, он упрямо поджал губы и процедил.
- Тогда я вынужден поставить вам три.
- Но это не справедливо, я же знаю ответы на все вопросы. Мы... Я же готовилась. Я готова по всем билетам. – Хотелось добавить, «ты же знаешь, ты же сам меня натаскивал целых три дня».
- К сожалению, вам достался билет по которому, вы оказались готовы лишь наполовину.
- Но, Фирн! – Я даже ногой топнула для пущей убедительности.
- Для вас Фирн Эйрович. – Он холодно взглянул мне в глаза и взял свою дорогущую перьевую ручку.
Я с ужасом смотрела как, он ставит в ведомости трояк. Теперь стройный ряд четверок и пятерок испорчен единственной тройкой. А еще утром я была уверена, что получу не меньше четверки. Вне себя от злости и обиды я выбежала из аудитории. Невольные свидетели моей маленькой трагедии провожали меня сочувствующими взглядами.
В коридоре я с кем-то столкнулась, кто-то спросил про оценку, но мне срочно был необходим глоток свежего воздуха. Я выбежала на улицу. Солнце слепило, воздух был липким и тяжелым. Глаза жгло от слез. Да как он мог так поступить?
Зазвонил телефон. Макс.
- Алло.
- Привет, ты уже сдала? – Его голос был как всегда бодрым и веселым.
Никто не поднимал мне так настроение, как Макс. Было в нем что-то такое, что наполняло позитивом всех окружающих.