—
Время шло, и вдруг я обнаружил себя пьяным, согретым и говорящим с Луной — даже не помню, с чего мы начали наш разговор. Зато отлично помню, чем мы закончили.
— Да что эти бабы? Надо самим собой заниматься. — Она расстегнула куртку и жалобно посмотрела на меня. — Ты же бомжара!
— Я, что, приказать себе должен? Но согласен — надо это заканчивать.
— Ну так и заканчивай. Она свихнулась. Сбрендила.
— Я понимаю…
Между нами установилась прочная алкогольная связь. Она веселела на глазах, а я на лету раскрепощался и почти плакал от ее простых советов, которые сулили мне непринужденное счастье и сброс долгого, мучительного груза.
— Пока ты лох, все твои силы уходят на то, чтобы не выглядеть лохом в ее глазах. А они должны уходить на то, чтобы не быть лохом. Попробуй начать писать — ты же писал в детстве. Я помню! Вот все, что сейчас происходит – распиши это!
— Так ты сама лошара.
— Ты прав, обезьяна. Наливай и пойдем писать.
Мы выпили. Луна высунулась в окно, сплюнула и закрыла окно.
—
Я уверен — Луна сама не понимала, что делает.
Пока я, шатаясь, пытался развернуться, чтобы открыть дверь на кухню, она схватила меня сзади и развернула к себе.
— СМОТРИ! – Луна схватила меня за подбородок и поднесла к моему лицу свою руку. – ЭТИ ШРАМЫ! ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ВО МНЕ ДЕРЬМА? ЗНАЕШЬ, НА ЧТО МНЕ ПРИХОДИТСЯ СМОТРЕТЬ В ВАШЕМ ГОРОДЕ? – Она посмотрела на меня, и в ее глазах я увидел слезы. Внезапная вспышка ярости начала затихать. – П-перестаньте! Я не могу… — Луна опустила взгляд и расплакалась — Тебе не повезло. Прости меня… Я некоторым образом связана с водой, и мне очень жаль, что… — Она судорожно задышала и попыталась успокоиться. — Что ты оказался в ней прямо напротив меня… Пожалуйста, скажи им об этом… — Она глубоко вдохнула и снова посмотрела в мои глаза. – Напиши про меня. Ты же захотел начать писать.
Я хотел вырваться, но не смог даже сдвинуться с места. Луна отвернулась, постояла так секунду, а затем зажмурилась и вцепилась своими тонкими пальцами в мое горло, разрезая мышцы и жилы. Видимо для того, чтобы ее слова не нашли выхода в ненадежных пересказах, а сохранились мною на бумаге.
Потому что Луна не хотела, чтобы ее просьба растворилась в перемолвках.
А потом снова был кит.
—
Я видел его уплывающим в сумрачной предрассветной воде. Огромное туловище уже пропало где-то впереди — кит уплывал в глубины самого себя. Мощный хвост медленно поднялся и опустился.
Я приготовился к тому, что меня снова закружит гигантская подводная волна.
И она закружила меня.
—
Вода, со щелчком ударившаяся о дальний край ванны и накрывшая меня с головой, стекала с моего лица. Я хотел закричать, но не смог.
С тех пор я не сказал ни слова.
—
В первые три дня было страшно, потом обидно, месяц я злился, год страдал, и через 20 лет боль начала стихать.
А потом я смирился. Советы Луны все еще не забылись, и жизнь моя стала налаживаться. Счастье действительно становилось непринужденным, а груза на плечах почти не осталось. Мне было уже 60, и я был благодарен Луне.
Только сейчас, спустя еще 14 лет я смог написать этот текст. Я жалею, что так долго тянул с ним, и надеюсь, что Луна успокоилась без меня. Не хочется думать, что она провела в ожидании 64 года.
Луна – настоящая женщина. Она так красиво придумала себе этот план, и наверно, до сих пор наивно верит в него, в непонимании переминая свои тонкие пальчики.
Но чем ей поможет этот текст? Ее хрупкая попытка хоть как-то напомнить о себе была смешной и грустной еще тогда.
Надеюсь, я не был ее единственной надеждой.
Я чувствую, что смерть уже близко, и только сейчас я понимаю, как для Луны была важна ее просьба.
Я часто смотрю на нее со своего балкона. Каюсь, что подвел ее и молюсь, чтобы она справилась.
Но что-то мне подсказывает, что этого не случится –
и это разрывает мое старое сердце.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов