— Понял, а сигнал?
— Выстрел.
Я мгновенно сориентировался во времени и пространстве.
— Вот здорово! — с пафосом вскричал я. — Эх, была не была! Никогда не участвовал в кавалерийской атаке. Сабли наголо! Лава на лаву! Ура-а-а!..
— А вам и не придется, — успокоил меня Ян. — Мы с вами, сударь, пойдем лесом. И вы двое тоже. — Он повернулся к садовнику и одному из гайдуков. Те молча кивнули.
Примас тихо заворчал, и Ян потрепал его по загривку:
— Конечно-конечно, и ты тоже, как же иначе.
Я открыл было рот, чтобы поинтересоваться, по какой это причине меня лишили счастья и удовольствия погарцевать на горячем лихом скакуне, но тут же сообразил, что дело в кольце. Действительно, раз перед ним почти бессильны даже такие монстры, как Карл и Эрцебет, то нам будет гораздо легче пройти по кишащему нечистью лесу.
Все спешились, и мы, четверо храбрецов, передали поводья своих лошадей товарищам. Кроме того, Ян велел гайдуку оставить и карабин, который будет только помехой, потому что стрелять направо и налево, напомнил он, нельзя ни в коем случае. Видимо, отчасти слова эти относились и ко мне, но я заверил главнокомандующего, что тот может не беспокоиться, однако оружия я не сдам, и, разрядив револьвер, вновь зарядил его — теперь уже замечательными чудо-пулями нашего святого отца.
Ян снова посмотрел на часы — они показывали без двенадцати час, — времени вполне хватало, чтобы пробраться к пустоши через лес, хотя, пожалуй, лучше было не зарекаться: один дьявол ведает, что или кто поджидает нас за этими мрачными безмолвными деревьями.
Я поднял голову, потому что вокруг сделалось вдруг значительно светлее. Это все Луна, Луна, которая вмиг стала, казалось, и больше и ярче обычного… Ах да, подумал я, конечно, сегодня же ее день, ее ночь, и вот уже приближается час — е ё ч а с — которого так ждут страшные подданные Властительницы тьмы — живые и мертвые…
По коже пробежал холодок. Я вспомнил вдруг случайно прочитанную где-то давным-давно фразу: "Луна — Солнце мертвых…" Бр-р-р… Сейчас фраза эта уже не казалась мне надуманной и странной, как раньше. Сейчас она неожиданно обрела для меня свой исконный, первозданный зловещий смысл, вмиг повергнув мое сознание и воображение к бесконечной бездонной пропасти, имя которой — СМЕРТЬ… Или же — жизнь, но Солнце которой отныне — Луна…
Но, к счастью, Ян вовремя выдернул меня из этой меланхолии, а то я один бог ведает до чего дофилософствовался бы.
Он сказал:
— Пора, сударь.
Я кивнул:
— Да, конечно, идем.
Мы пожали руки товарищам и двинулись по направлению к роще. От дороги до нее было не более сотни метров, и уже через минуту мы достигли высоких темных деревьев.
Боевой порядок был таков: впереди Ян с саблей убитого им слуги графа в руке, следом я — с тесаком, за мной, опять же с саблей, гайдук, и замыкал походную колонну садовник, на правом плече которого грозно покоился длинный обоюдоострый топор.
Серый силуэт Примаса бесшумно скользнул в чащу рядом с едва видной тропинкой. Негромко ухнула потревоженная сова, и широкая спина Яна в мгновение ока тоже растворилась в кустах.
Я шагнул за ним и тотчас оказался в другом мире — черной земли и серебристого неба.
Черном мире белой Луны.
Глава XXIV
Первые шагов пятьдесят мы проделали достаточно быстро. Никто не бросился на нас из-за куста, не свалился на голову с дерева, и я даже подумал, что, может быть, сомнения и тревоги Яна на самом деле беспочвенны и излишни, — ну неужели же нас здесь действительно ждут?!
Нас ж д а л и… На пятьдесят первом шагу из-за ближайшего к тропинке ствола толстого дуба вдруг показалась черная приземистая фигура… нет, не человека, а какого-то странного существа с непомерно широкими плечами, маленькой, растущей, казалось, прямо из необъятной грудной клетки, заостренной кверху головой, короткими кривыми ногами и непропорционально длинными, свисавшими чуть не до земли руками. Существо очень напоминало гориллу, и сходство тем более усиливалось благодаря покрывавшей все это нескладное тело косматой шерсти.
При свете Луны я увидел лицо страшилища — и едва сумел удержаться от крика. Низкий морщинистый лоб, массивные валики надбровных дуг, приплюснутый курносый нос, огромные белые клыки — все звериное! — и… невероятно злобные, но тем не менее совершенно человеческие глаза! Это было так гадко…
Подозреваю, что смятение овладело не только мной, потому что сзади сдавленно охнули гайдук и садовник, но, к великому нашему счастью, Ян не был застигнут врасплох. Ощерившись в дикой ухмылке, чудовище кинулось на него, широко расставив ручищи, и я вдруг подумал, что самое страшное даже не в том, что оно нападает, а в том, что сейчас оно зарычит и рев его услышат другие оборотни и упыри. Но Ян, Ян…