– Повеселись хорошенько! – воскликнула она.
Мне показалось, что, проведя столько времени в магазине и за подготовкой, мама с удовольствием поменялась бы со мной местами. Я бы с радостью ей позволила.
Автомобиль, дребезжа мотором, отъехал.
– Выглядишь потрясно! – крикнула мне вслед мама, и я прошла через пролесок, выбравшись на футбольное поле.
Звучала музыка, в здании столовой горели огни, и, вопреки всему, я почувствовала легкий прилив воодушевления.
Я заплатила положенные три доллара, прошла по вестибюлю мимо собравшихся группками ребят. Никто пока не танцевал. Толстые девочки собрались в дальнем углу. Одна из них принесла с собой книгу и теперь листала ее.
Я зашла в туалет и проверила под ослепительными флуоресцентными лампами, не размазался ли макияж. Мне было интересно, изменилась ли я. Потом я дважды вымыла руки и вернулась в столовую.
К тому времени танцы уже начались. Я встала у стены, глядя, как танцпол занимают самые смелые ребята. Девчонки трясли бедрами и волосами, парни покачивались, уставившись куда-то вдаль со скучающим выражением на лицах. Неожиданно я поняла, что тут не так уж плохо. Все вокруг танцевали под громкую музыку, даже толстяки. Я тоже начала танцевать.
Этим танцам обычно не учат. Я просто двигалась туда-сюда, опустив голову, как и все остальные. Я даже не могла разглядеть себя в толпе, отражавшейся в окнах. Это было приятно.
Рядом со мной стояла длинноволосая девочка в очках, и когда я посмотрела на нее, она робко улыбнулась мне. Звучала хорошая музыка, и я расслабилась, позволила себе двигаться больше, копируя какие-то жесты, которые замечала раньше. Может, в этой школе все будет по-иному? Может, здесь я наконец заведу друзей?
Я продолжала танцевать и внезапно поняла, почему люди так любят это занятие. Это и действительно было приятно. И даже весело. И тут я услышала чей-то смех. Сначала тихий, потом, по мере того как с окончанием песни стихала музыка, он становился все громче. Не прекращая танцевать, я подняла голову и увидела парня в противоположном конце зала. Он надул щеки и двигался с грацией гиппопотама, покачиваясь взад-вперед на прямых неподвижных ногах. Все вокруг хихикали. И чем больше они смеялись, тем сильнее он кривлялся: высовывал язык и закатывал глаза. У меня ушло несколько секунд, чтобы сообразить, что он изображает меня. К тому моменту на меня смотрели все. Я замерла. Сменилась песня, я оглянулась и обнаружила, что девочка в очках исчезла. Исчезли все. Я танцевала в своих джинсах «Мисс Плюс» и новой футболке в полном одиночестве.
Когда подобное случается в фильмах и сериалах, у толстой униженной девочки обязательно появляется друг – кто-то добрый, кто разглядел ее чудесную душу и понял, что она чего-то стоит. Но в настоящей средней школе все совсем не так.
Никто не бросился за мной, когда я вышла на футбольное поле, села под приземистую сосну и провела там два с половиной часа в ожидании мамы. Я слышала музыку, доносящуюся из столовой, и голоса тех, кому удалось ускользнуть от бдительного ока учителей. Когда в десять часов подъехала мама, я забралась в машину и за всю дорогу до дома не проронила ни слова.
Я рассказала ей потом, рыдая в ее объятиях и сгорая со стыда. Она укачивала меня, сжав губы в тонкую линию – верный признак того, что мама в ярости. Она гладила меня по голове и говорила, что я красивая, но я была уже слишком большой, чтобы верить в сказки.
Через две недели мама бросила свою работу у стоматолога, и мы переехали в Массачусетс, где я снова стала толстой новенькой. Но я так и не забыла ту школу и тот Осенний бал. Не смогла.
Есть в танцах нечто такое, что заставляет почувствовать себя обнаженным. Нужно быть очень уверенным в себе, чтобы дергаться под всеобщими взглядами, намеренно привлекая к себе внимание. Я никогда не была такой – даже когда исчез лишний вес, мешающий мне стать незаметной. Танцующие были легчайшими яркими бабочками, а девочки вроде меня наблюдали за ними снизу, на брюхе ползая по земле.
Глава 10
Зайдя в дом, я увидела Изабель с волосами, накрученными на бигуди, – она проходила на другую сторону кухни, чтобы увеличить громкость на проигрывателе. Она была в шортах и белом топике, между пальцами ног засунуты кусочки ваты, лак на ногах – ярко-красный и, кажется, еще влажный.
– Это новинка? – проорала Морган, пока я ставила поднос с яйцами на кофейный столик.
Изабель бросила ей коробку с дисками и вернулась в кухню. Морган перевернула коробку и принялась изучать список песен.
– Обожаю диско, – заявила она.