– Заткнись, – устало проговорила Морган и ушла в кухню.
– Почему он никогда не приглашает тебя на свои матчи? И почему с тех пор, как ты устроила ему сюрприз в Уилсоне, он не дает тебе номера телефона отелей, в которых останавливается?
– Марк никогда не знает точно, где именно…
– Чушь собачья! Купи на заправке постер за девяносто девять центов, и на нем будет все его расписание! Он играет в бейсбольной команде, Морган! У них есть сезон! Они не разъезжают где попало и не устраивают матчи со случайными командами, по настроению.
Морган положила руки на бедра:
– Все не так просто. Ты не знаешь…
– Я знаю, что он приезжает сюда, спит с тобой, а потом сваливает на следующий день, даже не позавтракав. Знаю, что, когда ты приехала к нему, чтобы устроить сюрприз на вашу годовщину, у него в номере оказалась стриптизерша. – Изабель загибала пальцы. – И я знаю, что с тех пор, как Марк подарил тебе это кольцо, – она изобразила в воздухе кавычки, – он ни слова не сказал о вашей свадьбе. Ни единого слова.
Морган молча слушала ее. Когда Изабель упомянула кольцо, она накрыла его рукой, будто пытаясь уберечь.
Кожа на моем лице натянулась настолько, что начали болеть глаза. Но для того, чтобы смыть маску, пришлось бы встать и пройти между ними, а этого я делать не собиралась.
– Неужели ты не понимаешь, Морган? – Изабель заговорила тише и подалась вперед. С их зелеными лицами казалось, что это инопланетяне встречаются на какой-то чужой планете. – Здесь что-то не так.
Я испугалась, что Морган сейчас расплачется. Затем она выпрямилась в полный рост и сделала глубокий вдох.
– Ты ревнуешь! – закричала она, тыча в Изабель длинным костлявым пальцем. Та лишь закатила глаза. – Ты всегда ревновала! С самого первого дня!
– Вот только не надо… – возмутилась Изабель.
– Ревновала, – повторила Морган и, резко развернувшись, направилась в ванную. – Потому что ты была не в его вкусе.
– Да, Морган, правильно! – Изабель бросилась за ней, хотя дверь в ванную уже захлопнулась. – Я хочу обручиться с бейсболистом, который начал лысеть, изменяет мне с другими женщинами, не готов дать внятный ответ о нашем будущем и не сможет преодолеть порог Мендозы, даже если от этого будет зависеть его жизнь!
Морган открыла дверь.
– Его статистика, – холодно промолвила она, – значительно улучшилась в этом сезоне.
– Мне плевать! – воскликнула Изабель.
Дверь снова захлопнулась.
– Порог Мендозы? – удивилась я.
Изабель, громко топая, вернулась в гостиную и сделала музыку громче.
– Бейсбольный термин. Это значит, что он – полный отстой.
– Не отстой! – крикнула из ванной Морган. – У него даже не самое большое количество ошибок в команде!
Изабель схватила сигареты и пинком открыла дверь на улицу. Я смотрела, как она зажигает спичку, – ее лицо озарилось оранжевым светом, прежде чем она спустилась с крыльца и исчезла из виду. Диско все еще гремело на полную катушку. Мое лицо будто окунули в цементный раствор. За окном дом Миры дышал умиротворением. Я подумала: знает ли она, что никакой рестлинг ей не нужен? Морган и Изабель стоили «Тройной угрозы» и «Субботних боев в клетке» вместе взятых.
Я сделала музыку потише, потом прошла по коридору и поскреблась в ванную.
– Что? – раздался голос Морган.
– Мне надо вымыть лицо, – ответила я.
– Хорошо.
Морган отперла дверь, и я проскользнула внутрь. Она сидела на краю ванны, ее маска потекла от слез. Я сделала вид, будто ничего не замечаю. Я подошла к раковине, подождала, пока пойдет теплая вода, после чего аккуратно смыла маску, глядя, как стекает в раковину зеленая жижа. Морган протянула мне полотенце.
– Коули, – сказала она, пока я вытирала лицо. Ощущения были приятные. – У тебя есть лучшая подруга?
Я посмотрела на полотенце и аккуратно сложила его. В конце концов, это было полотенце Морган.
– У меня вообще нет друзей, – призналась я.
– Это неправда! – быстро возразила она – привычный ответ учителей и школьных психологов.
– Нет, правда. – Я протянула Морган полотенце.
Повисло неловкое молчание, которое было еще заметнее в тесноте крошечной ванной. Мне было некуда смотреть – только на свои руки, на Морган или на свое отражение в зеркале.
– Ну, – сказала она, и я чувствовала, что ей стало неуютно, стыдно, что она вообще заговорила об этом, – иногда от них больше мороки, чем пользы.
Я не знала, что на это ответить. Морока или нет, но Морган была не одинока.
– Я так люблю Марка! – вдруг выпалила она. – А Изабель ошибается. Я бы знала, если бы он не мне был предназначен. Я просто не могла бы не знать!