– Она волнуется за тебя, – промолвила я. – Не хочет, чтобы тебе сделали больно.
Я понимала это, потому что именно так обо мне заботилась мама.
– Изабель должна отстать от меня, – всхлипнула Морган. – Это моя жизнь. Она моя лучшая подруга, но это – моя жизнь.
Морган все еще всхлипывала, промакивая лицо полотенцем, которое теперь было покрыто зелеными пятнами. Мне впервые открывали душу в ванной – настоящий «девчачий момент», простой и незамысловатый. Нужно было сказать хоть что-нибудь.
– Когда мы познакомились, ты говорила, что Изабель не так уж и плоха, – напомнила я. Морган подняла голову. Сквозь зеленую маску кое-где проступала чистая кожа. – Ты заявила, что иногда она бывает стервой, у нее снижены функции дружбы. Так и оказалось.
– Ну у нее действительно с этим проблемы, – вздохнула Морган. – Изабель не умеет дружить, потому что раньше у нее не было друзей. До меня.
Я почувствовала, что признание, вырвавшееся у меня, словно повисло между нами, как дымовая завеса. Сейчас был подходящий момент, чтобы рассказать Морган о моем позоре на Осеннем балу, обо всех школах, которые мне пришлось пережить и оставить позади. Но меня снова что-то остановило – что-то, не дававшее раскрыть себя, будто книгу – переломив корешок и обнажив страницы.
– Я просто хочу сказать, – продолжила я, – что, может, тебе следует помнить об этом, когда вы ссоритесь.
Морган кивнула.
– Я помню, – тихо произнесла она. – Этого не забыть. Это просто часть ее, понимаешь?
– Да, – искренне ответила я.
В гостиной неожиданно смолкла музыка. Несколько минут тишину нарушал только стук коробочек с дисками, которые перебирала Изабель. Раздался щелчок – закрылся дисковод в проигрывателе, и еще один – она нажала кнопку. Заиграла музыка.
– Вначале я боялась, застыла от испуга…
Морган шагнула к раковине, плеснула водой на лицо, еще раз и еще – пока вода, стекающая в раковину, не стала прозрачной. Потом она подняла голову, улыбнулась своему отражению – вдоль линии волос местами еще виднелись зеленые пятнышки.
– Она совершенно чокнутая, – тихо сказала Морган и улыбнулась.
– Я думала, что не проживу без тебя.
Неожиданно я услышала, как Изабель за дверью подхватила:
– И так обидел ты меня, что я жила совсем без сна…
– Но стала я еще сильнее, – прокричала Морган в ответ, – и научилась жить одна!
Дверь распахнулась, и в проеме появилась Изабель – подняв руки и закрыв глаза, она трясла бедрами, словно королева диско давно минувших дней. Ее лицо было зеленым, бигуди на голове бешено подпрыгивали.
– И вот вернулся ты домой, – фальшиво пропела она, – и вижу я, придя, каким печальным взгляд стал твой.
Морган шагнула вперед, мимо меня, щелкая пальцами над головой, а Изабель развернулась и, пританцовывая, устремилась дальше по коридору. Морган следовала за ней, подпрыгивая из стороны в сторону и похлопывая себя по ягодицам.
Это напоминало первый вечер, когда я увидела их, – и мне захотелось оказаться снова на крыше у Миры и наблюдать за ними с безопасного расстояния.
Я шла за Морган и Изабель, украдкой бросая взгляды на дверь. Я будто попала в какой-то странный дикарский ритуал – в племя, где люди ходили по углям или глотали стекло, – и теперь не знала, как тактично самоустраниться. Я увернулась, когда они начали толкаться – энергичные бедра Изабель отправили Морган едва ли не на другой конец комнаты, – и положила руку на входную дверь. Обо мне они забыли.
– Коули!
Я развернулась, толкая дверь.
– Да?
– Давай! – Морган жестом пригласила меня присоединиться, не переставая трясти бедрами.
Музыка по-прежнему гремела – дурацкая песня, похоже, была бесконечной.
– Мне надо…
Но теперь Морган, не прекращая танцевать, приблизилась ко мне и схватила меня за руку.
– Давай же! – Она сильно дернула меня за руку и потянула к себе.
– Я же говорила, – я попыталась, перекричать музыку, – я не танцую!
– Мы тебя научим!
– Нет, – громко сказала я, отстраняясь. В глазах Морган мелькнуло удивление, сменившееся обидой, и внезапно стало очень тихо – в воздухе словно повисли отголоски моего последнего возражения.
– Да в чем дело? – воскликнула Изабель.
– Я не танцую. – Я сложила руки на груди.
Мне было наплевать, станут ли они смеяться надо мной или ненавидеть меня. Плевать, что они скажут, когда я уйду.
Изабель с Морган переглянулись. Изабель пожала плечами.
– Подумаешь, – промолвила она и сняла одну из бигуди – на лоб ей упал идеальный светлый локон. – Нам все равно пора собираться.