– Хорошо, – ответила я и села рядом.
Весь дом был погружен в темноту – только над плечом Миры горела лампа, освещая разложенные на столе детали телефона. За домом, над водой продолжалось празднование – в темноте каждый взрыв звучал громко и отчетливо.
– Очередной проект? – Я кивнула на телефон, и тетя засмеялась.
– Знаешь, подправить всегда надо только что-то одно. – Она подняла скобу и повертела ее, изучая на свету. – Но тяжелее всего понять, что именно.
– Да, – кивнула я.
Мира вздохнула, посмотрела на меня и улыбнулась.
– Чудесно выглядишь, – сказала она. – Что-то изменилось?
– Все, – ответила я. Это была правда. – Все.
Мы посидели еще какое-то время. Через окна гостиной из соседнего домика доносилась тихая музыка – любовные баллады. Я прикрыла глаза.
Над водой продолжался салют, каждый хлопок сопровождался криками и смехом.
– Столько шума, – сказала Мира. – Ненавижу всю эту вычурность и помпезность, когда все раздувают до события вселенских масштабов. Мне больше по душе спокойный праздник.
– Это можно устроить, – предложила я. – Пойдем.
Я встала и отыскала спички. Мира прошла вслед за мной на крыльцо, и мы уселись на ступеньки. Я вытряхнула из коробки два бенгальских огня и протянула один Мире. Когда он ярко вспыхнул, она удивленно улыбнулась:
– Как красиво!
Мы сидели в темноте и любовались бенгальскими огнями.
– За День независимости, – сказала я.
– За День независимости. – Она наклонила свой бенгальский огонь, соединив его с моим, и держала его так, пока оба не погасли.
Глава 12
На ежегодном базаре баптистской церкви уже в восемь часов утра было не протолкнуться. Я пришла туда вместе с Мирой. Она затащила свой велосипед на крыльцо и аккуратно прицепила к перилам, пока я оглядывалась. Здесь собрался почти весь Колби. Церковь была маленькой, белоснежной, будто с открытки, и люди прогуливались по окружавшей ее зеленой лужайке, разглядывая выложенный на стендах и столах товар: тарелки от разных сервизов, старые кассовые аппараты, винтажные наряды. На парковке разместились более крупные предметы: складной прицеп-палатка, старая лодка с облупившейся красной краской и самое большое зеркало в кованой раме, какое я когда-либо видела, – разумеется, разбитое, – которое моментально привлекло внимание Миры. Она решительно направилась к зеркалу, оставив меня перед столом, заваленным старыми клетками для птиц и хомячков.
В течение следующего часа, изучая товары, я замечала, как присутствующие реагируют на Миру. Смотрела, какие взгляды они на нее бросают, как ухмыляются, когда тетя проходит мимо них. Несколько человек – Рон из магазина на заправке, пастор – помахали ей рукой и поздоровались. Но остальные смотрели так, будто Мира прилетела с другой планеты.
– Господи! – раздался знакомый голос. – Мира Спаркс уже отоваривается.
Я обернулась и увидела, как Беа Уильямсон, придерживая большеголовую малышку на бедре, указывает в направлении Миры, которая склонилось над парой старых роликовых коньков. Может, дело было в том, что я недавно дала отпор Каролине Доуз. Или это просто копилось во мне все лето. Но я внезапно возненавидела Беа Уильямсон и каждое ее ехидное высказывание в адрес моей тети. Ярость захлестнула меня волной, поднялась по шее, заставляя волосы на голове зашевелиться. Это ощущение было так похоже на привычный стыд, и в то же время совершенно иное. Прищурившись, посмотрела на нее: на ней были клетчатое льняное платье и белые сандалии, пышные светлые волосы всколыхнулись, когда Беа наклонилась, чтобы посадить большеголовую малышку на траву. Когда она подняла голову, ее взгляд проскользнул мимо: она меня не узнала.
«У нее какие-то счеты с Мирой, – однажды сказала мне Морган. – Не знаю, в чем там дело».
Но необязательно нужна причина.
Я перешла к другой стороне стола и, делая вид, будто изучаю ценник на колесе для хомяка, наблюдала за Беа.
– Я удивлена, что она не прискакала первой, – говорила Беа. Малышка проскользнула мимо нее и отправилась к столу, покрытому пластмассовыми подставками под еду. – Была уверена, что она с вечера разобьет здесь лагерь, чтобы урвать все лучшее по дешевке.
– Ох, Беа, – промолвила другая женщина – ее клон, в бело-голубом и с такой же прической, – ты просто ужасна.
– Это кошмар! – Беа взбила свои локоны. – Когда смотрю на нее, у меня живот сводит!
Я снова подумала о Каролине, о том, как она сморщила носик, увидев меня в «Последнем шансе». Потом покосилась на Миру, зная, что это не моя битва и если она делает вид, будто ей все равно, мне нужно последовать ее примеру.