Но Морган ее не слышала:
– И я подумала, что если бы мы с ним оба находились в Дерхэме, то оттуда всего три часа езды до Диллона.
– Диллон? – удивилась я.
– Южная Каролина, – сухо объяснила Изабель.
– Там регистрируют браки, – жизнерадостно заявила Морган. – Мы можем поехать, подписать все документы, пожениться на следующий день и вернуться к матчу с «Буллз».
– Серьезно? – спросила я. Изабель метнула на меня быстрый взгляд, и я замолчала.
– Я знаю, что ты хочешь сказать. – Морган примирительно подняла руку. – Все это безумно. Но Марк будет в восторге. Если мои родители захотят устроить праздник – отлично. Если нет – и пусть. Мы же будем женаты!
Она сияла. Но у Изабель на лице было иное выражение.
– Ох, ну брось! – Морган схватила ее за руку. – Ты не можешь порадоваться за меня? Хотя бы разок?
– Я просто не хочу, чтобы ты совершила поступок, о котором будешь жалеть, – произнесла Изабель. – Морган, подумай! Сбежать и расписаться с этим парнем…
– Это не просто какой-то парень, – рассмеялась та. – Это же Марк.
– Знаю, – нахмурилась Изабель. – Я хочу сказать, что, если Марку не понравится твой план, не психуй. Все это очень неожиданно.
– Не глупи, – Морган встала. – Мы помолвлены почти полгода. Это идеальное решение. Как оно раньше не пришло мне в голову. – Она взяла свою сумочку.
– Морган, – взмолилась Изабель, – пожалуйста!
– Не будь такой мнительной! – Морган резко развернулась, юбка раскрылась жизнерадостным солнцем. – Все будет хорошо, уж поверь. А в следующий раз, когда вы меня увидите, я буду миссис Марк Маккормик. – И она открыла дверь.
– Господи, – тихо пробормотала Изабель, и я вдруг поняла, что она вот-вот расплачется.
– Я позвоню! – крикнула Морган, выходя на улицу и надевая очки. – Пожелайте мне удачи, ладно?
– Удачи! – воскликнула я, и она помахала мне рукой. Я никогда не видела ее такой счастливой.
Я хотела сказать что-то Изабель, но та уже ушла на улицу покурить – разглядывала небо из-под вывески «Последнего шанса». «Гольф» просигналил несколько раз и скрылся за углом.
Кто-то осторожно тряс меня за плечо.
– Коули!
Я открыла глаза, не понимая, где нахожусь. Посмотрела вниз и увидела синее кресло, узнала измазанную белой краской руку поверх моей. Ну конечно, я у Нормана.
– Сколько времени? – спросила я. Во рту у меня пересохло; мне снился какой-то сон, но я никак не могла вспомнить, какой именно.
– Половина одиннадцатого, – ответил Норман и стал вытирать руки тряпкой. – Ты заснула.
– Прости. – Я села, все еще плохо соображая. Шея затекла. – Я больше не буду спать, честное слово.
У меня за спиной зазвонил телефон – отвратительно громко, – и я подпрыгнула. Норман встал и отошел обратно к мольберту.
Два звонка.
– Норман! – позвала я.
Не обращая на меня внимания, он принялся вытирать тряпкой пятно на полу.
– Норман! – Я как будто все еще не вынырнула из сна. – Пожалуйста!
Включился автоответчик, повторяя знакомый текст.
– Господи, – простонала я. – Это невыносимо.
– Хочешь, чтобы я ответил? – неожиданно спросил Норман.
– Да, – промолвила я, хотя было что-то в его голосе, что заставило меня поколебаться. – Но…
– Уверена?
– Норман…
Он вдруг оказался у телефона. Его рука была напряжена, костяшки пальцев побелели, когда он схватился за трубку.
– Алло!
Я вжалась глубже в подушки. Это тоже была не моя битва.
– Да, я здесь, – тихо сказал он. – Нет, все нормально. – Я сосредоточилась на мобиле из угломеров над головой, пытаясь не вслушиваться. Интересно, что говорил его отец? – Мы это уже проходили. Никто не просит тебя помогать мне. Я не жду от тебя подачек. Я все сделал сам.
Я встала, собираясь тихо выскользнуть из комнаты и дать ему закончить разговор без свидетелей. Норман, даже не оборачиваясь, жестом заставил меня остаться.
– Поверить не могу. – Он неестественно рассмеялся. – Всегда думал, ты поймешь, что для меня это важно. Я верил. Я не ожидал.
Я слышала, как на том конце трубки повысили голос, и Норман прикрыл глаза.
– Не важно, пап, – сказал он и обернулся ко мне. – Ты можешь сколько угодно рассказывать, что для тебя это не важно. Но это не я звоню каждый вечер, папа. Ты сам звонишь.
Потом Норман просто стоял и слушал. А еще через минуту повесил трубку.
– Норман, – тихо сказала я. Он рассматривал свою руку, испачканную краской. – Прости, пожалуйста. Я не…
– Забудь. – Он покачал головой. – Все нормально.
Норман вернулся к мольберту и встал перед холстом. Он выглядел уставшим, и я вспомнила тот день, когда застала его спящим. Интересно, может, тогда он тоже видел лицо отца?