– Наверное, – неуверенно промолвила я, и она улыбнулась.
Изабель раскрыла открытку и зачитала:
– «Я сочувствую твоей ужасной утрате… но знаю, что время и любовь излечат все раны, а твой маленький дружок будет вечно жить в наших сердцах». – Она посмотрела на Миру, приподняв брови.
– Это на смерть хомячка, – объяснила моя тетя. – Выбери другую.
– Ладно. – Изабель взяла следующую открытку. – Как насчет: «Бывают времена, когда все мы должны смириться с утратой того, кто никогда не существовал, но жил в наших сердцах. Я знаю, что эта утрата затрагивает тебя особым образом. Но как твой друг понимаю и сочувствую».
– На смерть персонажа мыльной оперы, – сообщила Мира. – Тоже не подходит.
Она встала, подошла к коробкам и принялась рыться в них.
– Посмотрим. Как насчет смерти мужа? Или бывшего возлюбленного?
– Они все слишком ласковые, – заметила Изабель. – Нам нужна хорошая, злобная, вдохновляющая открытка. Но таких не делают.
Мира обернулась, доставая ручку из волос, и тут же воткнула ее обратно под другим углом. Она напряженно размышляла.
– Но мы можем ее сделать, – внезапно произнесла она. – Изготовим специальную открытку. Какая же я глупая! – Мира вернулась к стулу, рывком отодвинула его и, вытащив чистый лист для набросков, сложила его пополам. – Итак, – сказала она, послюнявив кончик ручки. – Что напишем? – Она посмотрела на Изабель.
Изабель взглянула на меня.
– Правду, – предложила я. – Нужно написать правду.
– Да, – кивнула Мира. – Тогда для начала можно сказать что-то вроде… «Мне жаль, что тебе разбили сердце».
– Отлично, – одобрила Изабель.
Мира склонилась над открыткой, выписывая слова широкими штрихами. Внизу она нарисовала сердце, разделенное ломаной линией.
– Хорошо, – улыбнулась Мира. – Теперь нужно сочинить внутреннюю часть. Это всегда самое сложное.
В студию зашел кот Норман, посмотрел на нас и уселся на пол.
– «Мне жаль, что тебе разбили сердце… – зачитала Мира, – но…»
– Но, – сказала Изабель, – он грязный лживый крысеныш, и ты заслуживаешь лучшего.
– Да! – обрадовалась Мира, вытаскивая из волос еще одну ручку. – Отлично. И…
– И, – сказала я, – как твоя подруга я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя и верю, что ты справишься.
– Чудесно. – Мира писала с бешеной скоростью. – Знаете, мне нравится эта концепция – открытки для обиженных. В них все четко и по делу.
– Ты можешь начать новую линию, – заметила я, когда она закончила витиеватый текст и перевернула открытку, чтобы оставить подпись на обороте. – Придумаешь звучное название. Оставишь похоронные дела и займешься воодушевлением.
Мира подняла голову.
– Ты права! Придумала! – радостно объявила она, указывая на меня ручкой. – «Диета для разбитых сердец». Вот как я ее назову. Я могу заработать миллионы.
– И заработаешь, – улыбнулась я. – Сердца разбивают даже чаще, чем умирают.
– Ну ладно, – промолвила Изабель, подходя к столу. Она подписала открытку красным фломастером и сунула ее под мышку. – Пожелайте мне удачи. Надеюсь, сработает.
– Удачи! – откликнулась Мира.
– Удачи! Наш план на вечер в силе? – поинтересовалась я.
– Какой план? – спросила Изабель.
– Ты сказала, что поможешь мне подготовиться, – напомнила я. – К свиданию.
– Конечно, – кивнула она. – Приходи чуть позднее. Дай мне время разобраться.
– Ладно, – сказала я и скрестила пальцы за них обоих, глядя, как Изабель через двор направляется к своему дому.
Около восьми часов, когда начало темнеть, подъехал Норман. Я стояла у окна и смотрела, как он выгружает пакеты с продуктами – из одного торчал сельдерей. Очки Нормана были сдвинуты на лоб. Повернув за угол, он поднял голову. Я отступила от окна. Я уже дважды переоделась и наконец решила взять с собой запасную футболку, чтобы Изабель помогла мне принять окончательное решение.
Мира заняла свое место перед телевизором, поедая морковные палочки и готовясь к боям в клетке на платном канале. Одновременно она красила ногти на ногах.
– Увидимся в пятнадцать минут первого, – сказала я, встав у нее за спиной и глядя, как неизвестный мне рестлер вытаскивает за ноги братьев Лассо из клетки.
Она обернулась и улыбнулась:
– Хорошо. Встретимся на переднем крыльце.
Я подхватила футболку и вышла. Переступив через изгородь, я увидела Изабель, сидящую на крыльце все в том же наряде. В руке у нее была бутылка пива.
– Открытка не сработала? – спросила я.
Изабель покачала головой.
– Не знаю, что делать, – пожаловалась она, проводя пальцем по горлышку бутылки. – Никогда не видела Морган в таком состоянии.