- О господи! – воскликнула она, скривившись так, будто почувствовала неприятный запах. – А ты
что тут делаешь?
Черт.
В горле немедленно пересохло, я снова стала толстой и глупой, мне захотелось, чтобы на мне
опять был длинный плащ, в который я всегда куталась, но у меня не было ни его, ни сорока пяти с
половиной фунтов – я была совершенно беззащитна.
Кэролайн рассмеялась. Покачала головой и отступила на шаг, продолжая хохотать и прикрывая
рот рукой.
- Кто это был там? – поинтересовалась ее подруга, которая стояла довольно далеко и меня не
видела.
- Коли Спаркс, - со смехом отозвалась Кэролайн.
- Кто?
- Да так, девчонка из моей школы. Та еще лохушка, - она говорила громко, чтобы ее услышала не
только подруга, но и я, а вместе со мной – весь город. Норман тоже слышал, что она говорила.
Боже, боюсь представить себе, что он теперь подумает! – Она переспит с любым, лишь бы стать
популярной. Ее еще называют Скважиной. - Кэролайн снова рассмеялась.
- Это ужасно, - заметила ее подруга, но по голосу было слышно, как она улыбается.
- Она это заслужила, - заверила ее Кэролайн. – Самая большая шлюха в школе. Плюс к тому, она
считает себя крутой, потому что ее мать – Кики Спаркс. Можно подумать, это кого-то впечатляет.
Я снова опустилась на крыльцо, подтянула голени к груди и опустила на них подбородок. Как
будто в школу вернулась, где Кэролайн и ее друзья однажды вытащили из моей спортивной сумки
сменный лифчик и показали абсолютно всем. Тогда я думала, что хуже быть уже не может – но я
ошибалась.
Если бы я была Мирой, то просто притворилась бы, что ничего не происходит.
Если бы я была Морган, то прямо сейчас встала бы и пошла в зал, чтобы высказать Кэролайн все,
что о ней думаю.
Если бы я была Изабель, я, вероятно, дала бы ей хорошую оплеуху.
Но я была не кем-то из них, а всего лишь собой. Так что я просто сильнее стиснула колени и
задержала дыхание. Скоро это кончится.
- Поверить не могу, что она тут, - продолжала Кэролайн. – Еще один взгляд на ее отвратительную
рожу – и меня вырвет. Она мне все лето испортит!
Снова послышались шаги, и я вздрогнула, оборачиваясь. Изабель. Она стояла недалеко от меня и,
очевидно, слышала каждое слово. Прекрасно – теперь у нее будут причины, чтобы ненавидеть
меня.
Изабель окинула меня взглядом, но не сказала ни слова, молча прошла в зал и встала за стойку.
Норман крикнул, что заказ готов, и она приняла его, затем отдала девушка.
- Все готово. Удачного дня.
- И вам, - отозвались Кэролайн и ее подружка и вышли на улицу. Изабель проследовала за ними и
перевернула табличку, висевшую на двери. «ЗАКРЫТО»
Не знаю, что теперь обо мне будет думать Норман, и как будет радоваться Изабель. Только-только
я поверила, что все может начаться заново, но нет, все снова рухнуло.
Каблуки снова простучали в моем направлении. Я сглотнула, готовясь к тому, что последует
дальше. Изабель молчала.
- Не говори ничего, - попросила я. – Хорошо?
Мой голос звучал жалобно и довольно жалко. Какое-то время она, действительно, ничего не
говорила, но и не уходила. Я смотрела на высокое синее небо.
- Пошли.
- Что? – я обернулась. Изабель внимательно смотрела на меня.
- Ты слышала, что я сказала, - она развязала фартук и повесила его на крючок, развернулась и
пошла к выходу, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, иду ли я за ней. – Пошли.
Мы подошли к ее черной машине, оставив Нормана закрывать кафе без нас. Изабель села за руль
и жестом приказала мне опуститься рядом. Завела мотор, включила радио.
- Слушай, - я внезапно почувствовала, что должна сказать хоть что-нибудь, - насчет этой девушки…
Но она лишь покачала головой и прибавила звук. Мне пришлось замолчать.
По дороге мы неслись с безумной скоростью, но с какой именно, я не знала – спидометр был
сломан. Мимо нас проскальзывали деревья и дома, и я, чтобы отвлечься, стала разглядывать
салон машины. Всюду лежали журналы «Вог» и «Мирабелла», валялись тюбики губной помады и,
разумеется, солнцезащитные очки. Судя по всему, в этом городе их любили. Время от времени я
хотела открыть рот, чтобы заговорить, но каждый раз бросала взгляд на Изабель и передумывала,
едва лишь увидев ее губы, сжатые в тонкую полоску.
Наконец, мы остановились перед маленьким белым домиком. Изабель отстегнула свой ремень
безопасности, а мне этого и делать не пришлось – он был сломан, так что всю дорогу я держалась
за дверную ручку. Мы вышли наружу, и она вручила мне стопку CD-дисков, взятых с заднего
сиденья, а потом все так же молча направилась к дому, на ходу доставая ключи из кармана.
Изабель открыла входную дверь и прошла внутрь, невозмутимо перешагнув через несколько
журналов, валявшихся на полу в прихожей. Я все еще топталась на пороге, глядя на нее.
Она зашла на кухню, достала из холодильника пиво и поставила на стол стакан. Налила, сделала
глоток и все-таки соизволила взглянуть в мою сторону.
- Мир на удивление полон сучек, - произнесла она. Я вошла внутрь.
Находясь в их с Морган комнате, с первой минуты можно было легко сказать, какая половина
кому принадлежит. Одна кровать была аккуратно убрана, фотографии на зеркале были приклеены
ровно, а книги на полках стояли, словно их специально расставляли «по росту». Другая же кровать
была завалена вещами – одежда, журналы, диски, пустые пачки сигарет и бог знает, что еще. Но
больше всего в глаза мне бросилось зеркало.
Оно висело на стене над туалетным столиком, а вокруг него были приклеены тонны десятки
фотографий. Должно быть, это были снимки моделей из разных журналов – брюнетки,
блондинки, рыжие, шатенки… Самые разные прически, самые разные лица, на любой вкус! Но
были здесь не только модели – между вырезками из журналов мелькали фотографии
«настоящих»людей: вот Морган, вот они вместе с Изабель, вот несколько детских фото, вот какие-
то симпатичные мальчики. На фоне моделей эти люди казались меньше, бледнее, и было видно
каждое их несовершенство.
- Сядь, - Изабель скинула со стула белую сандалию и шорты, освобождая место перед зеркалом. Я
опустилась на сиденье и покосилась на свое отражение в окружении красавиц-моделей. Что я тут
делаю?
Изабель скинула еще несколько вещей на кровать и глотнула еще пива.
- Слушай, Коли. Я должна сказать тебе кое-что и собираюсь сказать это прямо, ясно?
Ну, хуже-то уже не будет, верно?
- Ясно.
Она заправила прядь волос за ухо, сделала еще один глоток.
- Тебе стоило бы сделать что-нибудь с бровями.
Это было абсолютно не то, чего я ожидала.
- Что?
- Ты слышала, что я сказала, - повторила она, становясь за моей спиной и разворачивая меня
лицом к зеркалу. – И с прической поколдовать тоже было бы не лишним.
- Я не знаю, - неуверенно пробормотала я, не понимая, чего она от меня хочет. Изабель открыла
шкаф и достала оттуда большую коробку.
- Черный выглядит слишком неестественно,– заметила она. – Полностью перекрасить вряд ли
удастся, но сделать хотя бы что-то…
Она поставила коробку на пол и вышла из кухни. Оттуда донеслись ее шаги и бормотание,
сопровождающиеся хлопаньем дверей ящичков. Я снова перевела взгляд на фотографии,
внимательно рассматривая каждое лицо, и тут мне на глаза попался этот снимок. Это была
картинка из ежегодника, судя по всему. Толстая девочка с русыми волосами и в очках смотрела
прямо в камеру, на ней был мешковатый свитер, в котором она явно чувствовала себя неуютно.
На шее у нее висел кулон с лягушкой, должно быть, подарок мамы или бабушки. Эту девочку
вполне могла бы изводить Кэролайн Давэйс. Этой девочкой вполне могла бы быть и я.