Она всеми силами пыталась снять железку с руки, но у неё ничего не получалось: застёжки не было и раздвинуть створки браслета не представлялось возможным. Украшение выглядело безобидным, пока не цапнуло за руку, как голодный волк.
Народные средства не помогли, и девушка уже была готова решиться на звонок в службу спасения, как поняла, что её рассказ о волшебном предмете, в лучшем случае, рассмешит медперсонал; в худшем — дружелюбные медбратья наденут на неё смирительную рубашку. А провести остаток жизни в камере с войлочными стенами ей не хотелось.
Бенуолтерс обратилась к единственному помощнику, который не имел к ней никаких претензий — к интернету. Она провела бессонную ночь в поиске тщетных попыток на освобождение. И о своей подруге, Магне, даже не вспомнила.
На рассвете она задремала на полу, но злополучный будильник не дал ей надолго провалиться в объятия Морфея. Она резко дёрнулась и, ощутив укол в пояснице, вскрикнула. Бенуолтерс провела ночь сидя на полу перед монитором ноутбука.
Поиски действенного способа по извлечению собственного запястья ни к чему не привели. Она наспех приняла душ. Чертыхаясь, заварила крепкого кофе и залпом осушила кружку. Остатки вылила в дорожный термос. Сегодня она дежурила в библиотеке и выбегать за маленьким бумажным стаканчиком разбавленного кофе совсем не хотела.
После всех сборов Бенуолтерс оставалось сделать всего один шаг: доехать до школы без приключений. Прихватив с собой старый дневник из бабушкиной коробки, Шерон поспешила на работу.
Дежурство в библиотеке не представляло из себя ничего сложного, с чем бы, по мнению мистера Рэндольфа, Бенуолтерс не могла бы справиться.
Большую часть рабочего дня Шерон провела, рассматривая узор на браслете: русальский орнамент с изображением ни то волка, ни то собаки на засеянном и взращённом поле. Животное резвилось у ног молодой крестьянки, придерживающей длинный подол рабочего платья. А оставшееся время — между книжных полок, обложившись энциклопедиями по малоизвестным племенам, мифам и легендам древних народов, сказаниям и религии.
К концу дня термос опустел, а стопка мятой бумаги была исписана. Шерон пребывала в прострации, разложив вокруг себя фолианты. Она не услышала, как прозвенел последний звонок, и поток школьников, как быстротечная река, пустился по коридору на выход. Её не отвлекли даже голоса за пластиковой дверью. Она сидела на полу в турецкой позе, взлохмаченные волосы, покрасневшие от чтения и переутомления глаза; дрожащие от безысходности руки. Такой её увидел Брон, заглянув в библиотеку.
***
— Ты уверен, что всё это правильно? Ну, я имею в виду, рассказать Шерон, — спросил Робин. Они с Броном стояли у двери в библиотеку.
— Мисс Бенуолтерс, – поправил его Брон, крепче сжимая лямку полупустого рюкзака. — И нет, я не расскажу ей о Кельвине или о себе: о нашей «особенности». Я только предупрежу, чтобы держалась подальше от всего этого.
— Ты хочешь, чтобы Ше... мисс Бенуолтерс уволилась? — Робин остановился и вытаращился на друга.
— Если придётся, — собравшись с мыслями, он повернул ручку.
***
— Мисс Бенуолтерс? — Брон подошёл к ней, привлекая внимание. — С Вами всё в порядке?
Девушка ухватилась за протянутую им руку и поднялась на затёкших ногах.
— Брон, — ответила она после паузы. — Со мной не всё хорошо. Мои бумаги.
Робин подскочил на месте и бросился к высокому столбу из печатных листов. Подбирая их, он обратил внимание на раскрытую запись про созвездия и прихватил её, направляясь к захламлённому столу.
— Увлекаетесь астрономией? — не удержался он. — И рисуете здорово.
Он поставил на свободное место стопку исписанных страниц, а сверху пристроил дневниковые записи. Шерон закрыла их, убрала книгу. Её усталый, исполненный страхом взгляд остановился на всезнайке. Бенуолтерс покачала головой.
— Записи моей бабушки. Я хочу узнать, зачем они были ей нужны.
Друзья переглянулись.
Гомон в коридоре не стихал и невозможно было разобрать, кто и куда идёт. Брон указал на дверь. Робин знал свою роль в этой запутанной истории. Он был Наблюдателем, и это его вполне устраивало.
Оказавшись за дверью, парень просунул голову в приоткрытую щель, чтобы хотя бы одним ухом и глазом быть в курсе событий. Со стороны он выглядел, как рыбка в проруби: голова на поверхности, подцепленная на крючок, а хвост так и болтается в ледяной воде.