— Разумеется. Встаньте в очередь.
— У меня к вам особое дело.
Я перегнулся через перегородку. И тихо, но с непреклонной твёрдостью в голосе произнёс — так, чтобы слышал только господин Ито:
— Служба Карпа-и-Дракона. Дознаватель Торюмон Рэйден.
3
Отвар ветвей коричного дерева
На лице Ито Фумайо не дрогнул ни один мускул. Он отстранился, оглядел меня так, словно приценивался, — и обратился к собравшимся:
— Приношу свои извинения. Возникло дело, не терпящее отлагательств. Прошу всех покинуть кабинет. Я приму вас, как только закончу. Ещё раз прошу простить за неудобства.
Безукоризненная вежливость. Ледяной тон.
Я нисколько не сомневался, что лёд в голосе предназначался мне, а вежливость — всем остальным.
Как ни странно, никто не стал возмущаться и требовать объяснений, даже чиновники Департамента по закупкам. Все быстро покинули помещение — кто молча, кто бурча себе под нос. В кабинете мы остались вчетвером: я, Широно, Ито Фумайо и молодой помощник, — он никуда не ушёл. Что ж, если господин Ито желает говорить в присутствии этого молодца — его дело.
— Итак, я вас слушаю.
Я выразительно посмотрел на разделявшую нас перегородку. Ито мгновение поколебался — и сделал знак молодому человеку. Тот поспешил открыть дверцу, обнаружившуюся с краю, — незаметная, она полностью сливалась с перегородкой — и мы зашли внутрь. Широно мигом уселся на коврик в углу, достал письменные принадлежности и изготовился вести протокол. Его самоуправство не понравилось хозяину конторы, но он смолчал.
— Итак?
— Недавно вы подняли отпускные цены на рис и снизили закупочные. Также вы приняли казённый стандарт мешка хё.
— Не понимаю, какое отношение…
— Вы это сделали под давлением?
— Нет.
Лицо Ито Фумайо оставалось непроницаемым. Голос — ровным. Я не мог с определённостью сказать, врёт он, или говорит правду. Если и врёт, то пока что он никак себя не выказал.
— Вам угрожали?
— Нет.
Молодчик в «денежном» кимоно нервно захрустел пальцами. Когда я уставился на него в упор, он сразу отвёл взгляд. Уже что-то, отметил я. Господин Ито — крепкий орешек, будем следить за помощником.
— Возможно, угрожали не вам? Кому-то из членов вашей семьи?
— Мне об этом ничего не известно.
Ито остался невозмутим, а помощник вздрогнул.
— Почему же тогда вы изменили цены?
— Это вас не касается.
— Такие действия отпугнут клиентов. Они уйдут к вашим конкурентам.
— Повторяю: это вас не касается. У вас всё?
— Нет, не всё. Если бы это не касалось дознания, которое я веду, я не задавал бы вам деликатных вопросов. Будьте любезны отвечать.
— В таком случае и вы будьте любезны объяснить мне, как связаны мои торговые дела с вашим дознанием?
— Это служебная тайна.
— А мои торговые дела — коммерческая тайна. Меня в чём-то подозревают? Мне выдвинуты обвинения?
— Нет.
— В таком случае я не обязан посвящать вас в тайны своих решений.
Тупик. Ито Фумайо стоял насмерть, несокрушимый, как скала. Уверен, фальшивый безликий со своим попрыгунчиком — если они и вправду существовали — тоже ничего бы от него не добились.
От него — нет.
— Кто возглавит ваш торговый дом, когда вы отойдёте от дел? Ваш сын, полагаю?
— Это вас тоже не касается, но я отвечу. У меня нет сыновей. У меня три дочери. Кохаку, старшая из них, замужем. Когда я отойду от дел — а это произойдёт нескоро! — торговым домом Ито станет управлять мой зять.
— Я могу поговорить с ним?
— Можете.
— Где мне его найти?
— Он перед вами. Ито Дэйки, мой зять.
— Женившись на вашей дочери, он взял вашу фамилию?
— Да.
Стало ясно, почему помощник присутствует при разговоре. Зять и преемник, как-никак.
Я развернулся к Дэйки.
— Дэйки-сан, а вам в последнее время кто-нибудь угрожал?
— Н-нет.
Дэйки владел собой куда хуже тестя, но у меня возникло ощущение, что он не врёт. — Возможно, кто-то угрожал вашей жене?
— Нет!
А вот теперь врёт.
— Я могу с ней поговорить?
— Нет!
— С соблюдением всех приличий. В вашем присутствии.
— Нет!
— Почему?
— Моя жена больна!
— Искренне сочувствую. Надеюсь, она скоро поправится. Что с ней, если не секрет?
— Кохаку… Она переутомилась. Она очень сильно переутомилась! У неё упадок жизненных сил. Лекарь запретил её беспокоить! Строго-настрого запретил.
«Определил большую потерю жизненной силы без повреждения внутренних органов… Рекомендовал здоровое питание и длительный отдых. Прописал…»