— Да, Сэки-сан! Конечно, Сэки-сан!
Я обратился к сёгуну:
— Всё именно так и было, подтверждаю! Уверен, Сэки Осаму уж точно не рассказывал святому Иссэну про закупку саке.
На лице сёгуна отразилось сомнение.
— Скорее всего, вы правы. Но я требую продолжить дознание! Мы должны быть уверены полностью, чтобы не осталось ни малейших сомнений!
— Да, великий господин!
Когда я вновь обернулся к допрашиваемому, мой взгляд мазнул по безголовому телу, сидящему перед алтарём, и откатившейся в сторону голове. Я содрогнулся. Как ни кощунственно это звучит, но голова монаха невольно подсказала мне третий вопрос.
— Подозреваемый, вы помните, как возле Острова Девяти Смертей нам удалось поймать голову хитобан?
Старший дознаватель кивнул.
— Я попросил у вас нож. Что вы подумали тогда? О чём меня спросили?
Господин Сэки пожал плечами:
— Я спросил, не хотите ли вы отрезать арестованному нос.
— Хитобан? Отрезать нос?! — сёгун в изумлении уставился на нас обоих. — Что за ерунда?!
— Это история одного дознания, великий господин! Если пожелаете, я позже расскажу её вам со всеми подробностями. Но главное, что ответ подозреваемого абсолютно верен! Именно об этом он меня и спросил. Уверен, господин Сэки уж точно не стал бы рассказывать такие подробности святому Иссэну!
— То есть, вы утверждаете…
Я шагнул вперёд:
— И напоследок: подозреваемый, что вы сказали мне, когда мы с вами обсуждали игру «Сто страшных историй»? Про тьму и чудовище?
Брови господина Сэки поползли на лоб:
— Про тьму? Чудовище? Что за бред! Я никогда в жизни не обсуждал с вами эту дурацкую игру!
Поползли на лоб и брови сёгуна.
— Совершенно верно! — поспешил воскликнуть я, понимая, чем рискую. — Я обсуждал эту игру наедине со святым Иссэном. Вас там не было. Монах не забыл бы нашего разговора. И раз вы об этом ничего не помните…
— Раз он ничего не помнит… — повторил сёгун.
И замолчал.
Обмирая от собственной дерзости, я объявил во всеуслышанье:
— Я, Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона, провёл и завершил официальное дознание на предмет предполагаемого фуккацу. В результате дознания доподлинно установлено, что подвергнутый допросу Сэки Осаму, старший дознаватель упомянутой службы, по-прежнему является тем, кем был ранее. Фуккацу не произошло, допрошенный не нуждается в грамоте для подтверждения личности.
И я возвысил голос:
— Дознание завершено.
На лице сёгуна начало проступать понимание. А вместе с ним — улыбка, от которой я чуть не ударился в паническое бегство. Было видно, что Кацунаге невтерпёж. Он даже подпрыгивал на месте, словно это могло ускорить время и приблизить вожделенный результат.
— То есть, моление, вознесённое по моему приказу, было услышано? Будда Амида внял ему? Голова отрублена, но фуккацу не произошло?!
Он расхохотался. Клянусь, это был хохот сумасшедшего! Нельзя так думать о великом сёгуне, но мне вспомнилось слово, выдавленное первым министром: «Безумец!»
Хохот оборвался так же резко, как и разразился.
— Да! Да! Тысячу раз да!!!
Сёгун обернулся ко мне:
— Вы достойны награды, Рэйден-сан! Я в вас не ошибся. И в вас, Сэки-сан. Я выполню все свои обещания относительно вашего возвышения.
И, без перехода:
— Верните мой меч!
Сэки Осаму с поклоном протянул меч, уложив его на предплечья. Сёгун нетерпеливо, без всяких церемоний схватил оружие и развернулся ко входу в храм.
— Эй, ты! Подойди!
На негнущихся ногах Кацура Тадамунэ приблизился. Лицо его словно облили молоком.
— Стой ровно! Не двигайся.
Тадамунэ замер, вытянувшись.
— Знай, это великая честь!
Свистнул меч. Удар сёгуна не был столь точен, как у господина Сэки. Брызнула кровь, Тадамунэ страшно захрипел, схватился обеими руками за распоротое горло и упал на колени. Наносить второй удар сёгун не стал. Просто стоял над самураем, храпящим, как загнанная лошадь, и с интересом смотрел, как кровь толчками выплёскивается меж скрюченных пальцев. Хрип стал тише, перешёл в надсадное бульканье. Тадамунэ завалился набок, пальцы его бессильно разжались, и кровь свободно хлынула на доски пола.
Взгляд несчастного остекленел.
Сёгун победно вскинул над головой окровавленный меч — и выронил его, едва не располосовав себе ногу. Ошарашенно заморгав, он схватился обеими руками за горло — точь-в-точь как ранее Тадамунэ.