— Хороший меч, — капитан скорчил дьявольскую гримасу. — Дубовый. Как и голова кое-кого из пассажиров.
К нам уже подтягивались матросы, держа в руках обрезки канатов и разного рода инструменты.
— Мы идём в трюм, — заявил я ледяным тоном, остудившим горячие сердца. — Велите кому-нибудь сопроводить нас!
В трюме до самого потолка громоздились тюки и мешки. От тюков шёл знакомый запах. Матрос, спустившийся вместе с нами, подтвердил, что это красные водоросли нори, сушёные особым способом, какой известен только на Эдзо. Когда я случайно — ну, почти случайно! — зацепил ногой ближайший мешок, в нём зазвенело.
— Серебро, — объяснил матрос, не дожидаясь моего вопроса. — Серебро из копей Аикава. Самый ходкий товар на свете, уверяю вас. А вот и ваша каюта, господа.
Каюта больше походила на двухместный гроб. Вспомнив, что путешествие не затянется, — если, конечно, мы не пойдём ко дну! — я решил не привередничать. Оставив в каюте свою поклажу, мы вернулись на палубу, встали у борта и начали глазеть на удалявшуюся Акаяму.
От берега корабль отошёл на вёслах, но вскоре двинулся на парусах, позволяя гребцам отдохнуть. Ни капитан, ни команда внимания на нас не обращали. Я тоже не смотрел в их сторону. Я прикидывал, сколько времени прошло после фуккацу, которое мне предстояло изучить и оформить надлежащим образом. Если даже гонцов отправляли без промедления — три дня пути с Окинавы на Кюсю, в покои князя Сацума и в кабинет первого министра; в лучшем случае день на размышления, совещания и принятие решения; два дня пути с Кюсю на Акаяму, моя встреча со старшим дознавателем, теперь ещё плыть на Окинаву…
Такое промедление могло сказаться на перерожденце, но могло и не сказаться. Дни, прожитые без встречи с дознавателем, а главное, без официальных протоколов и казённой грамоты, могли осложнить допрос, но могли и не повлиять на него дурным образом.
Мой опыт говорил о силе документов с печатями — и силе их отсутствия. Один знакомый людоед легко мог бы это подтвердить. Оставалось надеяться на лучшее, но мой опыт также говорил, что подобная надежда — пыль на ветру.
— Остров с двумя именами, — сказал Широно, которого я уже частично посвятил в рассказ Сэки Осаму. — Как такое возможно?
— Утиной его зовут местные, — пояснил я. — Окинавой его зовём мы.
— Окинава. «Верёвка в море». Кто придумал так назвать остров? Как бы нам не повеситься на этой верёвке! А что означает Утина?
— Понятия не имею, — ответил я.
— Ладно, два имени, — Широно всё не мог успокоиться. — Но два подданства? Это решительно никуда не годится!
— Короли Рюкю, — припомнил я слова начальства, — с давних времён были вассалами Тюгоку. Слали дань, отправляли посольства ко двору императора. Точно так они поступают и сейчас. Когда же их владения завоевал клан Симадзу, тогдашний король подписал вассальный договор с княжеством Сацума. Чтобы он всё понял наилучшим образом, короля вместе с его братом и тремя министрами даже доставили в Кагосима, а потом в Эдо — и продержали в Чистой Земле несколько лет. С тех пор короли отправляют посольства и шлют дань князю Сацума, своему господину.
— Слуга двух господ? И китайцы это терпят?!
Я пожал плечами.
— А мы? Мы тоже терпим этот позор?!
Я ещё раз пожал плечами.
— Завоевал клан Симадзу, — повторил Широно, утирая пот со лба. — Когда это случилось?
Лицо его налилось кровью, побагровело. Я даже стал опасаться, что к моему помощнику вернулись былые качества тэнгу, включая вспыльчивость и раздражительность.
— Когда? — настаивал Широно.
— Господин Сэки сказал: лет восемьдесят назад. Точнее он не помнил.
— Уже при законе будды Амиды?
— Да.
— И как же, извиняюсь, мы завоевали этот остров? Палками и плетями?
— Выходит, что так.
— Впору гордиться нашими воинами, — мой помощник немного успокоился, прослышав о доблести соотечественников. — Разбить местную армию, не прибегая к убийствам? Воистину история, достойная остаться в летописях.
— Окинава — мирный остров, — охладил я его пыл. — Их удел — торговля. Господин Сэки сказал, что там очень давно не велось никаких войн, ещё до прихода солдат Сацума. Полагаю, долгий мир сказался на состоянии их армии.
— Два имени, — Широно вызывающе плюнул за борт. — Два подданства. Посольства в обе стороны; выплаты дани и тем, и этим. Поклон туда, поклон сюда. Торгаши! Если такой остров смоет цунами, я не огорчусь ни на миг. И что, в этом корыте с дерьмом не нашлось дознавателя, способного выполнить самую простую работу? Надо было посылать за нами?!