— Свои дознаватели?!
Мальчик сделал треугольные глаза.
— Разумеется!
— У нас нет своих дознавателей!
— Как же тогда здешняя служба Карпа-и-Дракона проводит дознания?
— У нас нет службы Карпа-и-Дракона!
Треугольные? Наши с Широно глаза стали квадратными.
— То есть, как это?! А кто же расследует случаи фуккацу? Выписывает грамоты перерожденцам?!
— На Окинаве не бывает фуккацу. Дедушка говорит, этот случай, — ну, из-за которого вас вызвали! — первый и единственный.
Мы с Широно переглянулись. В подобное верилось с трудом, но подозревать Хисатаку во лжи у нас не было причин. Тем более, его слова нетрудно проверить, и мальчик это знает.
— И это наши острова называют Чистой Землёй! — пробормотал Широно.
Я был с ним согласен. Если здесь все столь законопослушны и осторожны — то вот она, настоящая Чистая Земля!
— Пришли, — с разочарованием сообщил Хисатака: ему явно хотелось ещё поговорить. — Вот баня. Я подожду вас снаружи.
Снаружи бревенчатое строение ничем особенным не выделялось. Внутри нас встретил лёгкий аромат благовоний. Над двумя бочками поднимался пар. Банщик показал, где сложить одежду, поинтересовался, не подлить ли погорячее, и тихо удалился в закуток за бамбуковой шторой.
Какое-то время я сидел в бочке, ощущая, как расслабляются напряжённые мышцы. Увы, долго нежиться времени не было. Ополоснувшись и насухо вытершись мягкими хлопковыми полотенцами, мы оделись и вышли наружу.
— Вы так быстро!
— Нас ждёт дознание.
— Стол уже накрыт! Идёмте, я вас отведу!
На сей раз Хисатака привёл нас в центральное здание. Широкая веранда с резными перилами, высокие двери, над дверями — золочёные гербы. Оставив оружие и обувь у входа, мы проследовали за Хисатакой по длинному коридору. Тёмные лаковые половицы, стены цвета корицы. Раздвижные двери покрыты «летящими» узорами: ветви ивы, бамбук, танцующие журавли.
Все двери были плотно задвинуты. Из-за них не доносилось ни звука.
Хисатака остановился перед дверью с изображением сосны. Дверь беззвучно отъехала в сторону.
— Прошу вас! Угощайтесь.
— Составьте нам компанию, Хисатака-сан!
— Премного благодарен! Я уже позавтракал, а много есть мне вредно.
Никогда не слышал подобного от мальчишек его возраста. Хотя, по большому счёту, он прав.
— Тогда просто посидите с нами.
— Увы, — Хисатака вздохнул столь сокрушённо, что я проникся к нему живейшим сочувствием. — Дедушка велел вам не мешать.
— Вы нисколько не помешаете!
— Простите, Рэйден-сан. Я не могу ослушаться деда.
Настаивать дальше было бы неприлично.
— Вы — живой пример самурая, Хисатака-сан. Ваше поведение делает вам честь.
— Благодарю! Если вам что-нибудь понадобится, на блюде лежит колокольчик. Позвоните, и явится слуга.
Мы с Широно остались вдвоём. Окон в помещении не было, но по углам горели масляные фонари, давая света более чем достаточно.
— Если это называется «немного перекусить»… — в восхищении протянул Широно.
— …то я даже представить не берусь, — закончил я, — что же ждёт нас вечером! Плошки, чашки. Миски, мисочки. Кувшинчики. В центре на ноздреватом керамическом блюде красовался незнакомый фрукт величиной с человеческую голову. Он напоминал жёлтую чешуйчатую дыню с пучком зелёных листьев сверху. От его дегустации я решил воздержаться. Лучше ограничиться знакомыми блюдами — ещё схватит живот посреди допроса, позору не оберёшься!
Знакомых блюд на столе обнаружилась примерно половина. Тушёные стручки фасоли с водорослями и грибами. Рис на пару с кусочками овощей. Пирожки. Ага, этот с креветками. Этот с мидиями. Этот с рыбой, не пойми какой. Вот и тофу. Соевый творог был непривычный: плотный, твёрдый, красноватого цвета.
А это что? Неужели мясо?!
Широно потянулся к кувшинчику. От густой тёмно-бордовой жидкости исходил явственный хмельной запах.
— Нет, — покачал я головой. — Нам понадобятся трезвые головы.
С сожалением Широно вернул кувшинчик на место.
— Всё, достаточно, — с не меньшим сожалением я смотрел на мясо, которое так и не попробовал. — Нас ждёт дознание.
И позвонил в колокольчик.
Глава третья
Дознание
1
«Раны, синяки, следы борьбы?»
— Вас не ввели заранее в курс дела?
Лицом господин Кабаяма изобразил лёгкое удивление.
— Впрочем, я понимаю, почему. Дело, сами видите, деликатное: речь идёт о Симадзу Мунэнобу, младшем сыне его светлости Симадзу Цунатаки, князя Сацума. Достаточно лишней пары ушей в приложении к длинному языку — и поползут слухи.