Прежде чем закрыть короб крышкой, Широно вновь засыпал покойника солью.
3
«Это можно считать отношениями?»
— Я Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона. Дознание по делу о предполагаемом фуккацу в дзайбан-бугё острова Окинава объявляю открытым.
Комната была достаточно просторной, чтобы в ней с удобством разместились перерожденец, мы с Широно, три свидетеля — господин Кабаяма и уже знакомые мне братья Ногути — а также заметно робевший в присутствии начальства стражник Тиба. По некотором размышлении я решил, что его присутствие не повредит. Более того, для Тибы у меня имелось особое задание, о котором я тщательно проинструктировал стражника перед началом дознания.
В уголку у дверей умостился Хисатака, ведя себя тише мыши и старательно прикидываясь предметом мебели: как бы не выгнали! Ни его дед, ни я не возражали.
— Сейчас я буду задавать вопросы предполагаемому перерожденцу. Потом вопросы зададут свидетели. Внимательно слушайте ответы! Если кто-то из присутствующих сочтёт, что ответ не соответствует истине, он должен заявить об этом вслух.
Как всегда в начале допроса, я едва ли не дословно повторил слова господина Сэки, — моего начальника и наставника — произнесённые им, когда он проводил дознание в моей семье, а я ловил каждое его слово. Вот, до сих пор помню.
— Перерожденец, назовите себя.
— Симадзу Мунэнобу. Младший сын князя Симадзу Цунатаки.
Это произнесла девушка примерно моих лет, расположившаяся на шёлковых подушках в дальнем углу комнаты. Не красавица, но миловидная. Черты лица непривычные — ну да, она ведь местная уроженка. Когда мы вошли, девушка курила длинную, покрытую чёрным лаком трубку. Отличный табак, судя по запаху. Мой отец курит куда более дешёвое и крепкое зелье. Когда же я приступил к дознанию, девушка с явной неохотой отложила трубку в сторону.
Трубка. Мужское кимоно: вышитые золотом лилии на тёмно-зелёном переливчатом шёлке. Гербы клана Симадзу. Девичья фигура: грудь, бёдра. Кричащий клубок противоречий! Сколько раз сталкивался с подобным, но до сих пор не могу привыкнуть.
Господин Сэки как-то обмолвился, что и он тоже.
— Сколько вам лет?
— Двадцать шесть.
— Кто входит в вашу семью?
— Из ближайших родственников?
— Да.
— Мой отец, князь Симадзу Цунатака. Мой старший брат Симадзу Хикэру.
— Их возраст? Имя вашей матери? Сколько ей сейчас лет? Вы женаты? А ваш старший брат? Как зовут его жену?
Правильные ответы были мне известны: я заранее выяснил всё необходимое у господина Кабаямы. На память я не жалуюсь, но время от времени я поглядывал на дзайбана, сидевшего справа от меня. Тот всякий раз едва заметно кивал: всё верно. Это ничего не доказывало: подобные сведения — не тайна, узнать их при желании мог любой.
— Укажите поимённо, кто находится в этой комнате — кроме вас, меня и моего помощника.
Как сообщил господин Кабаяма, с момента предполагаемого фуккацу перерожденец оставался в этой комнате безвыходно. Ему (ей?) ни в чём не отказывали, но наружу не выпускали. Окон в комнате не имелось, а всем обитателям усадьбы было строго-настрого приказано молчать о происшедшем. Тайну случившегося удалось сохранить, но так не могло продолжаться вечно.
Ждали меня.
Дознание, вердикт и грамота должны были внести окончательную ясность.
— Дзайбан Кабаяма Кюэмон. Братья Ногути: Сэтору и Масаши. Этот, как его?.. Стражник, не помню имени. Он первый прибежал в мою спальню, когда со мной… ну, случилось.
Хисатака, похоже, настолько удачно прикинулся мебелью, что его перерожденец попросту не заметил. Я не стал ему об этом говорить.
Широно в углу вёл записи. Четыре бумажных фонаря давали более чем достаточно света. На миг я сам себе представился таким фонарём, которому предстоит пролить свет на тёмную историю.
— Что ж, перейдём непосредственно к тому, что с вами произошло. Хочу услышать ваш рассказ.
— Увы, мне нечего сказать. Я спал. Потом очнулся, как от толчка. Ощутил, что лежу на ком-то, решил: он забрался в мою спальню. Кричу: «Эй, ты, как ты посмел?!» А он не шевелится. И уже холодный. Мёртвый!
Девушка зябко передёрнула плечами.
— Я закричал. Да, закричал, и нисколько этого не стыжусь! Вы бы тоже закричали, обнаружив в своей постели мертвеца! Возможно, я кричал не один раз. Примчался стражник; да, вот этот. Он тоже стал кричать! Сбежались люди… Собственно, всё.
— Вы спали один?
— Да.
— Когда вы ложились спать, в комнате никого больше не было?