— Простите мою непонятливость, но зачем было отправлять гонца к князю, узнав о моём отплытии? С каким сообщением?
— Это я должен просить прощения за то, что недостаточно ясно выразился! Мы ведь и сами уверились, что в теле Тиры находится дух господина Мунэнобу. Никто не сомневался, что, проведя дознание, вы это подтвердите. Ещё раз простите, что вторглись в область, которой ведает ваша служба.
Кто эти «мы», от чьего имени уже не в первый раз говорит господин Кабаяма? Впрочем, не важно. Возможно, это его привычная фигура речи.
— Общаться с перерожденцем и делать умозаключения никому не запрещено. Вы зря извиняетесь.
— Вы очень любезны, благодарю. Так вот, когда мы уверились, что в теле девушки находится господин Мунэнобу, и узнали, что вы уже направляетесь к нам, — мы немедля отправили гонца к князю, чтобы сообщить о вероятных выводах, к которым придёт дознание, и узнать волю князя по этому поводу. Мы надеялись, что гонец вернётся сегодня, сообщит веление князя, и задержки с оформлением грамоты не возникнет. Но увы…
— Вы же не думаете, что князь пожелает сохранить прежнее имя и титул сына, переродившегося в женском теле?!
— Не думаю. И всё же настоятельно прошу вас дождаться гонца. Он может прибыть в любой момент. Господин Мунэнобу — человек сильный духом. Уверен, он продержится, сколько нужно.
Господин Кабаяма осторожничал не зря. Даже если князь не станет возражать против того, что я запишу в грамоте, он может прийти в гнев оттого, что решение не было согласовано с ним хотя бы формально. Дзайбан стремился прикрыть свою голову, его можно было понять. Вот только при этом он рисковал рассудком перерожденца. Вряд ли князь останется доволен, если ожидание высочайшего решения сведёт его сына с ума.
Впрочем, это уже не моё дело.
— Если вы так настаиваете, я готов повременить.
— Премного благодарен! Уверен, гонец уже близко. А теперь зовите своего помощника, нас ждёт банкет!
5
Два объевшихся пьяных тигра
— …как, говорите, назывались эти замечательные колбаски?
— Кама… — ик! — камабоко, если я правильно расслышал.
— Да-да, камабоко! В жизни не ел ничего вкуснее! Кто б мог подумать, что если смешать рыбу и мясо…
— О, мясо! Где бы вы ещё — ик! — попробовали такую нежную свинину? С хрустящей корочкой, с соусом…
— И не говорите! Объедение!..
Сказать, что застолье нас потрясло — ничего не сказать! Стол ломился от блюд, большей частью незнакомых. Нам наперебой предлагали попробовать и то, и это, а вот это — просто обязательно! Такого вы больше нигде не найдёте! Только на Окинаве!
Мы честно пробовали. Брали добавку. И ещё вон того, красивого…
Сейчас мы с Широно лежали на тюфяках в гостевом доме, икали, отдувались и лениво переговаривались. Фонарь мы погасили, но сквозь щели в бамбуковых шторах проникал лунный свет. Он падал на ложа, расчерчивая нас светлыми и тёмными полосами.
Два объевшихся тигра!
Я чуть не расхохотался в голос, но помешала икота.
— А этот чудесный напиток?
— Авамори!
— Авамори, — мечтательно повторил Широно.
Когда подняли первый тост, в наших чашках обнаружилось не привычное саке, а густая тёмно-красная жидкость. Кажется, она была и в том кувшинчике, из которого я не дал хлебнуть Широно перед началом допроса.
Теперь-то можно…
В последний миг я перехватил внимательный взгляд Ногути Масаши. На нас глядел не только он, все чего-то ждали. Не кроется ли тут подвох?
Я пригубил напиток. Жгучая сладость наполнила рот, обволокла глотку. Хлебни я больше, и наверняка бы закашлялся. Широно же выхлебал сразу полчашки. Губы его расползлись в блаженной улыбке. «Восхитительно! — читалось на его лице. — Вот оно, счастье!» Я был бы рад изобразить нечто подобное, но из меня плохой актёр, особенно когда в животе пожар.
— По вкусу ли вам авамори, Рэйден-сан? — с невинностью заботливого дядюшки поинтересовался Масаши. — Не крепковато ли для вас?
— Сладковато, — со всей возможной невозмутимостью ответил я. — Женщинам должно нравиться.
Вокруг засмеялись с одобрением: мой ответ был признан достойным.
— Налить вам ещё?
Масаши был разочарован.
— Благодарю, не откажусь.
— Кампай!
— Кампай!
Во второй раз пошло легче. В третий — совсем легко. Я пил маленькими чашками в больших количествах. Пока мы сидели за столом, казалось: всё в порядке. Как выяснилось, опьянение ждало меня снаружи, чтобы догнать по дороге.
— …надо будет домой привезти!