— Что?
— Авамори!
— Вы правы! Замечательный подарок! Моему отцу понравится.
— И господину Сэки!
— И о себе не забудем! Только надо рассчитывать силы…
— Точно! А то не рассчитаем, и будет, как с Мунэнобу!
— А что с Мунэнобу?
— Не рассчитал. И — оп! — фуккацу!
Удивительное дело! Голос Широно прозвучал весьма трезво.
— Вы уже знаете, от чего он умер?
— Разумеется! Вы же сами спросили об этом у Сэтору…
— …попробуйте вот это, Рэйден-сан.
— Местные говорят, добавляет мужской силы!
— Ещё как!
— Благодарю, у меня и своей хватает.
— Ха!
— Хо-хо!
— Хватает, да!
— За мужскую силу!
— Кампай!
— Кампай!
— Сэтору-сан, раз уж зашёл разговор о мужской силе, простите за деликатный вопрос…
— Деликатный? У вас служба такая: задавать вопросы!
— Господин Мунэнобу сказал, что с Тирой у него не было отношений…
— Не было! Чистая правда.
— А с другими девушками? Или он предпочитал мальчиков?
Дознание завершено, истина установлена. Мунэнобу возродился; душа убийцы отправилась в ад. Сокрытия фуккацу не было, наказывать некого. Но мне не давал покоя один вопрос: от чего же всё-таки умер Мунэнобу? Для дознания это не имело значения, но любопытство терзало меня хуже занозы под ногтем.
— Мальчиков? О нет, Рэйден-сан! Господин Мунэнобу любил женщин. Ещё как любил! Всем бы нам так! Ему, бывало, сразу двух приводили! Таких красоток, что всё умеют — ну, вы меня понимаете! На что ему эта замухрышка Тира?..
— …уверен, он её недооценил.
— Кто — кого?
— Сэтору — Тиру. Я слышал ваш разговор. И Мунэнобу — тоже.
— Тоже слышал?!
— Тоже недооценил, хо-хо! Она его до смерти заездила!
— Я тоже об этом подумал.
— И — оп! — фуккацу! Поверьте моему опыту! Бывают такие девки, что коня заездят!
— Но Сэтору говорит…
— Мало ли что он говорит, этот Сэтору! Она, небось, тайно к нему пробралась…
— Это возможно. Тёмная одежда — чтобы ночью, незаметно…
— Может, она его напоила? Возбуждающим, а?
— Может, и так… Погодите! Если Мунэнобу перестарался, фуккацу не должно было случиться! Если всё делал он, тогда он сам и виноват. Девушка ни при чём!
— Это если делал он! А если она? Помните, что он сказал?
Я напряг память. В голове шумело, мысли путались.
— Он сказал: «Я очнулся и ощутил, что лежу на ком-то».
— Вот! На ком-то! А ведь он был уже в теле Тиры!
— Вы правы! Девушка лежала на господине Мунэнобу!
— Говорю ж, заездила!
— Потому он и молчал…
— Именно! Не хотел признаваться. Это ведь позор: девица насмерть укатала мужчину!
— Хо-хо!
— Ха-ха!
— Заездила!
— Как жеребца!..
Широно всхрапнул жеребцом. Нет, просто всхрапнул.
В смысле, захрапел.
А я поплыл. Нет, утонул.
Глава четвёртая
Залп из множества ружей
1
Семьсот тридцать четыре ружья
Стряпуха была самой толстой женщиной, каких мне доводилось видеть. При столь внушительной комплекции двигалась она со скоростью и сноровкой, которые смог бы оценить по достоинству разве что сенсей Ясухиро. Я бы сравнил стряпуху с диким животным, но ни один подобный зверь не шёл мне на ум.
— Дикая свинья, — задумчиво произнёс Широно. Кажется, он читал мои мысли. — Точно говорю, дикая свинья. Они сбивают зазевавшихся охотников с ног и топчут передними копытами. Я всё время жду, что она кинется на нас.
Вместо того, чтобы атаковать нас, стряпуха кинулась к котелку, где булькал рыбный бульон. Принюхавшись и довольно фыркнув, она бросила в котелок заранее замоченные водоросли вакамэ, грибы шиитаке, нарезанные полосками, и белые части стеблей зелёного лука.
Стоп. Начать следует вовсе не с супа. Это у меня с похмелья голова раскалывается, вот и забежал вперёд. Начать следует с прихода юного Хисатаки, назначенного нам в переводчики и сопровождающие.
Во двор дома, отведённого для гостей, мальчик явился ни свет ни заря.
— Доброе утро! — заорал он во всю глотку. — Вы спите?
— Уже нет, — мрачно откликнулся Широно.
Минуту спустя мы вышли на веранду — в одних набедренных повязках, растрёпанные, опухшие со сна, как невежи из простонародья.
— Похмелье? — с сочувствием осведомился Хисатака.
— Похмелье? — гордо возгласил Широно. — У меня? В жизни не бывало.
Икота испортила ему всё заявление.