Луна в тумане

«Дочь можно удачно выдать замуж, — вспомнил я слова старшего дознавателя. — И мужа ей выберете вы, а не кто-то другой. А должность вашим сыновьям уж точно подберёте не вы…»

Старший дознаватель был прав. Хотя должность своему младшему сыну князь тоже подбирал сам, на то он и князь.

— Так чего же мы стоим? — воскликнул я. — У меня уже руки чешутся!

Братья Ногути, как по команде, выступили вперёд и закрыли собой господина Кабаяму.

— Руки чешутся, — уточнил я, — взять кисточку, обмакнуть её в тушь и подписать грамоту. И поставить красную печать Карпа-и-Дракона! А вы что подумали?

— Вы герой, — еле слышно прошептал мальчик, про которого все забыли. — Рэйден-сан, вы истинный герой древности!

— Ага, — поддержал нахальный Широно. — А я спутник героя. Я вроде как монах-воин Бэнкей, который всюду сопровождал полководца Ёсицунэ!

— Спутник, — не стал спорить я. — Но раньше был слугой. И, замечу, не слишком-то расторопным слугой!

Широно тоже не стал спорить. Против правды не попрёшь!

3 Из лета в зиму

Мы стояли на палубе, любуясь видами удалявшейся Окинавы. То, что остров удалялся, и довольно быстро, делало виды стократ прекраснее.

— Жаль, — вздохнул Широно.

— Вам жаль, что мы отбываем?! — изумился я.

— Мне жаль, что мы так и не подрались с этим детоубийцей, — вне сомнений, Широно имел в виду Нагусику. — Я бы с удовольствием посмотрел, как он гребёт своим веслом в бурной воде. Кто знает, доведётся ли встретиться ещё раз?

Вот уж странная мечта, подумал я.

— И что? — упорствовал мой помощник. — Всё так и кончится?

— Что именно? Грамота подписана, дальше не наше дело.

— Заговор!

Перед отплытием я успел поделиться с Широно своими соображениями насчёт заговора. Многое к тому времени он, пораскинув мозгами, уже понял сам, остальное узнал от меня.

— У нас нет прямых доказательств против дзайбана, — повторил я вслух то, что господин Кабаяма успел ранее прочитать в моём взгляде. — Ни против него, ни против чиновников сансикан. И потом, это не дело нашей службы.

— Вот я и говорю! Неужели им всё сойдёт с рук?

— Всякое в жизни случается, — я достал платок и вытер с плеча белое липкое пятно. Птицы совсем не проявляли уважения к моему чину дознавателя. — Кому-то сходит с рук преступление, а кто-то начинает заниматься не своим делом, например, драматургией.

— Драматургией?! — опешил Широно.

— Да. Вот я, например, начал писать пьесу для театра Кабуки. Хотите, прочитаю фрагмент?

— Конечно, хочу, — без малейшего энтузиазма откликнулся Широно. — Вы начальник, я подчинённый. Могу ли я отказаться? Где ваши записи, в поклаже?

— Я выучил кое-что на память, — успокоил его я. — Короткий отрывок, не беспокойтесь.

И начал читать с выражением, как начинающий актёр.

Это был мой единственный театр за всё пребывание на Окинаве.

* * *

На авансцену выходит чиновник в «вороньей шапке» татэ-эбоси.

Чиновник (взмахивает веером):

Я служащий высокого ранга
На острове с двумя именами.
Мой род славен,
Мой чин высок,
Моя должность, что называется, рисовая.

Делает круг по сцене, приплясывая.

Чиновник (взмахивает веером):

Три срока я отсидел на должности,
Три полновесных срока,
Когда положен лишь один!
О, я надеялся на четвёртый,
А если же нет,
То моим заветным желанием было одно:
Передать должность в знакомые руки,
А может, даже в родные,
Как только подрастёт мой внук,
Станет совершеннолетним!
Но удача мимолётна,
А счастье — пыль на ветру.
Младший сын великого человека
Выхватил удачу из моих пальцев,
Сам решил занять мою должность!

Делает круг по сцене, понурившись.

Чиновник (взмахивает веером):

И тогда я сошёлся с нужными людьми,
Замыслил небывалое,
Решился на неслыханное!

На сцену выходит девушка в кабаньей маске, танцует.

Девушка:

Я — жертва, добровольная жертва!
Меня должен был убить сын великого человека,
Чтобы я заняла его тело,
Притворилась мужчиной,
Слушалась указаний,
Подчинялась начальникам,
Покорствовала их воле…