— И так далее, — сказал я, прекратив чтение. — Три мелко исписанных листа бумаги. Никаких имён и титулов, чистый вымысел. Бездарная пьеска, правда? Интрига ещё кое-как, а возвышенные страсти — полный провал. Я так и не дописал её до конца.
— Вам никогда не давалась поэзия, — заявил безжалостный Широно. — А с драматургией и вовсе дело дрянь. Сожгите эти листы!
Я вздохнул:
— Не могу. Я их потерял.
— Здесь, на корабле? Давайте поищем.
— В усадьбе, на конюшне. Как думаете, вдруг конюх подобрал? Нашёл и подобрал, а? Этот Кунайо — глазастый малый, мог приметить. Тогда он вышлет мне записи с ближайшим гонцом.
— А может, вовсе и не вам, — Широно любовался облаками. — Может, кому-нибудь другому.
— Мне, — с уверенностью произнёс я. — Оригинал он непременно вышлет мне. А копию — это да, копию он может выслать кому угодно. С него станется.
— Конюх грамотный? Он способен сделать копию?
Широно задумался, вспоминая Кунайо. Я тайком хихикал, зная, что на ум ему не приходит ничего, кроме пёстрых одежд.
— Да, — в конце концов согласился мой помощник. — Этот прохвост способен на что угодно. Но почему вы думаете, что он лично вышлет вам утерянное? Скорее он отнесёт листки своему господину и нижайше попросит отправить посылку в Акаяму.
— Это вряд ли. Хотя не стану скрывать, мне бы очень хотелось, чтобы конюх отнёс найденные листки господину Кабаяме. Дзайбан — истинный знаток театрального искусства. Уверен, он бы оценил мою пьесу по достоинству.
Над нами кричали чайки. Дул попутный ветер. Корабль ходко бежал по волнам. В трюме, словно ребёнок во чреве матери, ждал своего часа появиться на свет груз шёлка, сахара и укона — лекарства из куркумы трёх сезонов, спасающего от ста болезней, в том числе от похмелья.
Пользу от благословенного укона мы в полной мере ощутили на Окинаве, после заключительного банкета, устроенного в нашу честь.
Также в трюме лежали наши пожитки. Сейчас они занимали куда больше места, чем по прибытии, поскольку включали в себя многочисленные подарки от клана Симадзу и господина Кабаямы лично. В каюту это добро не влезло, и капитан любезно — на самом деле вовсе нелюбезно — согласился поставить поклажу пассажиров рядом с торговым грузом на свободное место, которого, если по правде, оставалось немного. Помимо подарков я отдельно закупил некоторое количество жбанов с авамори. Будет приятно опустошить чашечку-другую в компании отца и Широно, согреваясь долгими зимними вечерами.
Женщинам, пожалуй, тоже нальём. Надо будет выяснить у матушки заранее, дозволено ли Ран хмельное, да ещё такое крепкое, — всё-таки она кормит дитя. Если не дозволено, просто дам капельку попробовать.
Жбаны были запечатаны. Хотелось верить, что у матросов не хватит дерзости сорвать бумажную печать с гербом Карпа-и-Дракона и тайком приложиться к жбану. Если же они рискнут, их ждёт ужасное наказание. Когда надо, Торюмон Рэйден может быть беспощадным.
Я пока что не мёрз в шёлковых одеждах с журавлём, но понимал, что скоро придётся снять их, завернуть в бумагу — и достать из поклажи штаны на вате и кимоно на тёплой подкладке.
Мы плыли из лета в зиму.
Январь-май 2025
