— И что же король?
Князь-монах поставил чашку на поднос. К чаю он не прикоснулся, просто держал чашку в руках.
— Король проигнорировал и это требование.
— И что великий сёгун?
— Обиделся, — советник был краток.
— А что мой сын? Тоже обиделся?
Советник позволил себе улыбку:
— Ваш могущественный сын пришёл к вам за советом. После чего королю Рюкю было отправлено третье напоминание о благодарственной миссии.
— Он ответил?
Этого князь-монах ещё не знал. Этот вопрос уже не был игрой.
— Нет, господин.
— Почему он молчит?
— У короля Рюкю гостят китайские посланники. Он опасается их недовольства. Рюкю — вассал Поднебесной, король обязан это учитывать.
Князь-монах кивнул:
— Разумный повод для опасений. Я вот тоже опасаюсь недовольства великого сёгуна. Даже когда мой сын затевает невинную стройку, я всегда учитываю это возможное недовольство.
И оба посмотрели в сторону замка Кагосима.
Возведённый недавно, замок был достоин удивления из-за своей откровенной двусмысленности. Резиденция князя располагалась на равнине, демонстрируя правительству бакуфу, — и великому сёгуну в первую очередь! — что богатый и влиятельный князь Сацума утратил всю былую дерзость. Он не таит коварных мыслей и не пытается укрепиться на случай штурма. А то, что замковая гора за резиденцией вполне себе укреплена и способна выдержать длительную осаду, так это чистая случайность, о которой не стоит и упоминать.
— Трижды, — сказал князь-монах. — Три раза король Рюкю презрел наши увещевания. Думаю, этого достаточно. Сколько времени займут сборы военной экспедиции?
— Два года, — с уверенностью откликнулся советник.
— Два года?
— Не меньше.
— Это хорошо. Два года — это прекрасно! За это время я успею связаться с королём Рюкю особыми путями.
Советник наклонился вперёд:
— Вы выдвинете ему четвёртое требование прислать миссию?
— Нет, — князь-монах засмеялся. — Я уже сказал, что трёх требований вполне достаточно. Я хочу заранее обсудить с королём ход грядущей войны — и выгоды, какие мы оба получим от неё.
Симадзу Ёсихиро встал.
— Закон будды Амиды, — тихо произнёс он. — Будда полагал, что новый закон прекратит войны. Будда ошибся: войны просто станут другими.
Закат тонул в море.
Небо темнело. Казалось, всё небо теперь — пепел вулкана.
Повесть о китайском попрыгунчике
В чужом рисе всегда попадается кость.
Глава первая
Отец и сын
1
«И ещё один!»
Исиба Кимура, сын и наследник главы торгового дома Исиба, второго по величине и значению в Акаяме, брёл ночным городом в прекрасном настроении.
Да, время любоваться цветением сакуры уже прошло, а время любоваться полевыми цветами ещё не наступило. Но гейша Момоко, самая изобретательная из присутствующих на вечеринке женщин, предложила купить в лавке искусственную ветку сакуры с обильными цветами из бумаги, поставить её в вазу и наречь подлинной. После того, как идея Момоко воплотилась в жизнь, гейша предложила сыграть в «Пять полевых цветов», предварительно закупившись должным количеством выпивки.
Все горланили хором песню-считалку, а тот счастливчик, на кого выпадало «и ещё один», делал такое, о чём не принято рассказывать в приличных компаниях.
Некоторое время Кимура хихикал, вспоминая, насколько неприличной была их компания, а потом он услышал шаги. Звук доносился с улицы, откуда Кимура только что свернул в переулок, узкий и тёмный, и звук этот был странным. Казалось, кто-то шёл, нет, не шёл, а прыгал вдогон гуляке: шлёп-шлёп-шлёп!
Если там и были ещё чьи-то шаги, — кажется, были! — их практически полностью заглушало шлёпанье прыжков.
Кимура был пьян, но не слишком. Во всяком случае, вместо хмельной отваги в нём проснулся хмельной страх. Это самурай бежит навстречу опасности, выхватив плеть и сыпля проклятьями, а торговцу и выхватить нечего, поэтому торговец бежит от опасности прочь, готовясь позвать на помощь ночную стражу.