Попрыгунчик молчал. Временами я бросал на него быстрые взгляды и успел убедиться, что раны существа — человека? — затянулись. Вернее, срослась ткань халата, закрыв дырки, и ран не стало видно. Слизь тоже больше не пропитывала халат, подсыхая и воняя ещё больше.
— Прошу прощения, — вдруг сказал попрыгунчик. — Я готов идти куда угодно, лишь бы там был достаточно глубокий и тёмный погреб.
— Погреб? — изумился я. — При чём здесь погреб?!
— Рассвет скоро, — объяснил попрыгунчик. — На солнце я сгорю. Смерть меня не страшит, более того, это был бы желанный исход. Но должен сказать, что это причинит вред не мне одному. Это также лишит вас возможности провести допрос. Торопитесь, времени мало. Нам ещё надо успеть добраться до укрытия.
— В полицейском участке нет погребов, — бросил Широно.
— В нашей управе их тоже нет, — огрызнулся я.
— Подвал, — напомнил Широно. — Там делают татуировки.
— Кента нас не пустит.
Я вспомнил внешность татуировщика управы, в прошлом, как я недавно узнал, известного художника-гравёра. Голова повязана красным платком на моряцкий манер. Волосатые ручищи, сплошь покрытые шрамами, торчат из коротких рукавов. Ещё один шрам через всё лицо. Левый глаз давным-давно зарос «диким мясом».
Когда мы встретились впервые, и Кента велел мне лечь лицом вниз, я чуть не обмочился со страху.
— Нет, не пустит, — повторил я.
— Ага, — уныло согласился Широно. — Мы и с боем не прорвёмся.
— В моём доме есть погреб, — напомнил Исиба. — И не один. Уверен, они подойдут.
Я повернулся к нему:
— Мы сможем незаметно провести пленников в ваши погреба?
— Вряд ли, — поразмыслив, ответил он. — Ночью? Все подхватятся, сбегутся.
— В вашем доме живёт много людей?
— Предостаточно.
— Разве мы хотим предать дело огласке?
— Я велю всем молчать, — без особой уверенности произнёс Исиба. — Прикажу строго-настрого.
Я вздохнул:
— Это лишь ускорит огласку. Поверьте, я знаю, что говорю.
— У меня в доме тоже есть погреб, — вдруг сказал Суга. — Я понимаю, мне веры нет. Но у меня есть погреб, и дедушка Тацуя там живёт.
— Живёт? — ахнул я. — В погребе?!
— Да.
— Дедушка?
Если не брать во внимание цвет кожи, запах и прочие обстоятельства, на вид попрыгунчик был не старше Суги, которому я бы дал лет пятьдесят.
— Ну, прадедушка. Какая разница?
— Ни за что! — отрезал Исиба. — Это ловушка! Они сбегут.
— Куда мне теперь бежать? — Суга печально скривил рот. — Разве что к морю, и прыгнуть вниз головой с утёса?
Он прав, понял я. Он не врёт.
— Ведите, — я с трудом поднялся на ноги. Махнул Суге рукой, точнее, едва шевельнул рукою: — И смотрите, без глупостей!
Когда придём, надо будет велеть, чтобы приготовили отвар из ветвей коричного дерева. И из персиковых косточек тоже.
— А ваша семья? — спохватился я, только сейчас сообразив очевидное. — Слуги? Господин Суга, разве они не испугаются?
— Вас? — Суга пожал плечами. — Я скажу, что вы пришли по делу. А дальше как хотите.
— При чём тут мы? Они не испугаются, завидев дедушку Тацую?!
Суга печально ухмыльнулся:
— Они не испугаются. Семья привыкла. Они любят дедушку.
Я глянул на попрыгунчика. Тот кивнул: да, привыкли, любят.
Можно идти.
В тупик сунулся какой-то пьяница, торопясь справить нужду. При виде нашей компании он отшатнулся, подавился криком — и рванул прочь, будто вспугнутый заяц. Уж не знаю, где он найдёт себе облегчение — может, прямо на бегу? — но было бы интересно послушать, что он станет рассказывать о внезапной ночной встрече.
И посмотреть на тех, кто ему поверит.
Глава пятая
Дедушка Тацуя
1
«Умереть надо молодым, но как можно позже»
Семья Суга обосновалась в Нагасаки сто семьдесят лет назад.
Звали их тогда семьёю Цзян. В Нагасаки они перебрались с материка, из южной провинции Гуандун, поселившись, как и другие семьи эмигрантов из Поднебесной, в тодзин мати — отдельном китайском квартале Синти, землю под который выделили местные власти. Между островами и «большой землёй» в то время процветала торговля серебром, законная и не слишком, и семья Цзян в скором времени стала известна, как умелые и добропорядочные посредники.
Их хвалили и поставщики, и торговцы, и судовладельцы.
Контрабандисты их тоже хвалили.
Были в семье Цзян таланты и помимо торговых. Астрономия, музыка, изготовление чернил — всем этим они щедро делились с теми счастливчиками, кто имел возможность заплатить за обучение. Но были у Цзян и таланты, которыми они не делились ни с кем, кроме членов семейства, да и то избирательно.