Спасли.
Что, если это была не простуда?
— Она приходит к вам?
— Нацуки? По-моему, она и не уходила.
Я машинально огляделся. Хоть и понимал, что призраку не место средь бела дня посреди улицы, — доводы рассудка явились уже потом, когда я понял, как глупо выгляжу.
— Почему ей вздумалось отомстить лишь сейчас? Столько времени прошло…
Его улыбка. Разум в горящих глазах — и улыбка безумца.
— Лишь сейчас? Господин Торюмон, вы ошибаетесь. Этой, как вы справедливо заметили, мести уже три года. Хорошо, не мести — замыслу. Одержимости, если угодно.
Он сделал то, что раньше было невозможным, — снисходительно похлопал меня по плечу.
— Месть, — со странной интонацией произнёс старьёвщик, — блюдо, какое следует есть холодным. Так утверждают — и заблуждаются. Уверяю вас, оно не остывает со временем. Ему не остыть никогда.
— Ваша жена, — я отступил на шаг, — довела Хамаду Оридзаки до самоубийства, являясь ему в облике слепого монаха. Та песня, что вы пели до и после моего прихода к вам, — это ведь её песня? Отчего же не сплясать, высоки скалы над морем… Полагаю, Нацуки вселилась и в фонарь, обломки которого я приносил вам. Вы поэтому боялись коснуться его? Чуяли остатки её присутствия?
Его молчание. Я принял это за знак согласия.
— Таку Миура тоже мёртв, хотя я плохо понимаю, каким образом это случилось. Таро Кисида убеждён, что он будет третьим. Боюсь, он прав. Если так, Кэндзиро-сан, вы станете четвёртым. Она сведёт вас в могилу, заберёт с собой. Да вы уже одной ногой в могиле! И всё из-за того, что три подвыпивших самурая танцевали с вашей женой под цветущей сливой?!
Он чуть не ударил меня.
— Три подвыпивших самурая? — Кэндзиро заскрипел зубами, борясь с гневом. — Под цветущей сливой? Это вам господин Кисида рассказал?
Я кивнул.
— Ну так слушайте…
Глава шестая
Сандалии дядюшки Цукасы
1
«Отчего же не сплясать?»
— Госпожа! Идите к нам, госпожа!
— Извините, я тороплюсь…
— Мы вас не обидим. У нас и выпивка, и закуски!
— Полюбуемся сливой?
— Прошу прощения, я возвращаюсь домой, к мужу.
— А от кого, если не секрет? Не от милого ли человечка?
— От матушки, из деревни… Надо бы поспешить.
— Муж подождёт! Такую красавицу кто угодно ждать будет.
— Хоть до самой смерти!
— Отпустите меня, пожалуйста. Я вижу, вы люди достойные…
Пустынная местность. Случайная встреча.
Одинокая путница.
Цветущая слива. Услада для глаз.
— Выпьете чашечку?
— Простите, я не хочу.
— Ну как не выпить? Да пейте же!
— Вот, молодчина, я ещё налью…
— И споём? Ведь споём, да?
— Как на празднике Обон:
— Вы ошиблись, господа. Обон празднуют летом, а не в канун весны…
— Ещё чашечку? Да вы не стесняйтесь…
— У нас всегда лето! Чуете, жара кругом?
— И споём. Подпевайте!
— Подпевайте, не то мы обидимся…
Звякают чашечки. Булькают бутылочки.
Льётся саке.
Хочешь, не хочешь, пей.
Хочешь, не хочешь, пой.
Обходительные господа. Весёлые.
Окружили, придвинулись.
Не сбежать.
Ничего дурного, да? Ничего дурного.
Танцоры — дурни. Зрители — дурни.
Дурочка, почему ты не пошла другой дорогой?
Визжит горный кабан.
— Ещё чашечку?
— Я больше не могу. Голова кружится…
— И спляшем? Спляшем, да?
— Я не могу…
— Конечно, спляшем! Ну-ка, переоденьтесь.