Глава вторая
Дела торговые
1
Жертвы или преступники?
Весенняя Акаяма всегда напоминала мне бурный поток, когда он вырвется наконец из-под оков льда и радостно понесётся к морю, вскипая бурунами на перекатах, взлетая к небу радужными брызгами и увлекая за собой всё, что попадётся на пути. В дельте такой поток разбивается на множество рукавов, разделённых островами и отмелями.
Каждая улица, каждый переулок — бурлящий «рукав», отделённый домами от шумных братьев и сестёр. Зимняя стужа закончилась, летнее пекло ещё не наступило. Бирюза небес девственно чиста, лишь у горизонта тают лёгкие росчерки белил — перистые облака. В глазах рябит от людской круговерти и пестроты нарядов. Уши глохнут от хаоса звуков: стук гэта и шарканье дзори, цокот копыт, скрип колёс, крики торговцев и наёмных зазывал.
Обрывки разговоров, смех, брань.
Запахи тоже не отстают: пряности и благовония, пот конский и человеческий, чад рыбы, жарящейся на углах, и риса, бездарно подгоревшего на сковороде; ароматы цветочной лавки и вонь навоза в конюшне…
Паланкины, рикши, пешеходы, всадники, повозки с товарами. Самураи и слуги, деловитые разносчики и праздные гуляки; спешат на рынок служанки, величественно шествуют пожилые дамы с сопровождением, подчёркнуто-безразличные к окружающей суете; нищие, воришки, которых ловят полицейские досины…
Я люблю этот город!
Настоятель Иссэн говаривал — кажется, цитируя кого-то: «Есть Малый круг отшельничества — в горах и лесах; и есть Большой круг — на площадях и базарах; и кто скажет, где труднее оставаться собой — в прохладе и покое, или в ругани и сутолоке?..»
По-моему, ответ на этот вопрос очевиден. Ну да, я не отшельник. Отшельнику, может, и всё равно. А мне куда проще собраться с мыслями в покое и уединении, хотя бы относительном.
Вернуться в управу? Нет, рано.
Я намеревался ещё кое-что выяснить, а заодно услышать мнение Широно.
Мы протолкались сквозь толпу, взяли у разносчика по паре пирожков с рисом и мидиями — и укрылись в тенистом проулке меж глухих заборов на задах окружающих домов. На счастье, здесь, кроме нас, никого не было.
— Что скажете, Широно-сан?
— Скажу, что они оба в это верят. И отец, и сын.
— Согласен. Продолжайте.
— Я не знаю, что там произошло на самом деле. Но не думаю, что это проделки злобного духа или восставшего мертвеца. А тот человек, что скрывает своё лицо, просто притворяется безликим. Не хочет, чтобы его узнали.
Слова Широно вторили моим предварительным выводам. Я не зря поинтересовался его мнением. В своё время Широно в результате удивительного фуккацу успел побывать в шкуре тэнгу — в прямом смысле слова. После перерождения он пять лет служил господину Абэ, моему предшественнику на посту дознавателя по особым делам, сотрудника внутренней службы Дракона-и-Карпа. У него имелся опыт, которым не обладал я. Уверенность Широно в том, что это дело не имеет отношения к сверхъестественным силам и существам, многое значила, укрепив меня в собственных мыслях.
— И снова я с вами согласен. Это либо плод пьяного бреда Исибы-младшего, в котором он сумел убедить своего отца, либо мы имеем дело с преступным сговором, угрозами и мошенничеством. В таком случае семья Исиба — скорее жертвы, чем преступники.
Широно кивнул.
— Если только, — добавил он, поразмыслив, — отец и сын не гениальные актёры. Тогда они ведут сложную игру, смысл которой мне непонятен. Допустим, болезнь сына — притворство, или просто результат обильных возлияний и разгульного образа жизни. Отец же подыгрывает ему…
Широно осёкся и сам себе возразил:
— Для чего? Чтобы изменить цены на рис себе же в убыток? Привлечь наше внимание? И огрести в итоге кучу неприятностей?!
— Да, — согласился я. — Если это игра, она определённо слишком изощрённая и для моего разумения. Но ничего нельзя сбрасывать со счетов. Нужны факты, иначе мы утонем в домыслах.
В молчании мы доели пирожки — и, выйдя из проулка, решительно нырнули в людской водоворот.
Мы шли за фактами.
2
На пять моммэ серебром бахвальства
Контора торгового дома семьи Ито походила на казённую управу. Два этажа, широкий фасад, ряды одинаковых окон. Крыша покрыта черепицей цвета тёмной киновари; загнутые коньки, выкрашенные яркой лазурью, сливаются с небесной голубизной.
Казалось, что крыша парит в небе над зданием.
Сплетники говорили в таких случаях: «по-богатому». Не всякий правительственный департамент в Акаяме мог похвастаться таким зданием.