Михаил всхлипнул и, тыльной стороной ладони размазав слёзы, рухнул на стул. Запил водкой расстроившие его самого гневные выпады и, успокоившись, перешёл на примирительный тон:
— Ты, Юрка, и ты, Володька, меня дурака простите — это я для примера. Ну — какие мы все слепые. Ведь знаю же: вы не из зависти, а просто — не замечали. Ну, портрет этого нашего сектанта оставим в стороне — его до этой выставки мало кто видел. «Фантасмагорию» — тоже: она здесь прямо из Лёхиной мастерской. Но — «Цыганочку»?! Она же, Юрка почти месяц висела на вашей апрельской выставке! И кроме грязной заметки в «Рабочем молоте» — где её обозвали бесовским соблазном свихнувшегося извращенца — ничегошеньки! Да что — пресса! Кто пожирней заплатит — тому жопу и лижут! А может — и припугнули… эти наши — фашиствующие во Христе… чёрт! Только сейчас дошло! А мне ещё Павел… там наверху — до пожара… Лев, помнишь?!
Словно обожжённый невидимой плетью вдруг заорал художник.
— Как он нам с тобой заливал баки про Белую Энергию, Тайные Силы и Чёрную Луну?! И как я завёлся от этой бредятины?! Вместо того, чтобы слушать — чуть было не двинул ему по морде?! А ведь он — ну, кроме своих закедонов — выступал по делу! В церковь сейчас — действительно: из комсомола, из партии, из КГБ всякой мрази переползло навалом! И ничего удивительного, что некоторые из иерархов подкармливают всякую уголовную нечисть! Ведь им голубчикам, что Бог, что дьявол, что коммунизм, что капитализм, что Родина — пустые слова! Ведь для них главное — власть! Захватить её, удержать — и при ней кормиться! И уж что-что, а это они умеют! Идти по трупам к «высокой» цели! А я недоумок… нет! Точно! Лёху убили никакие не алкаши! Алкаши ни в жисть не сообразили бы забрать с собой киянку! А мы всё гадаем: кто? кто?.. дед-пыхто! Национал-христианствующие подонки — они родимые! Больше некому! И «Фантасмагорию» — тоже! Эти козлы сожгли! Скажи, Лев — ведь правда?!
Это Мишкино заявление вызвало бурную реакцию у всех собравшихся на банкете — с разных сторон послышались реплики: точно! скинхеды грёбаные! поколение «пепси»! которое с кровью! а на черта им было лезть в мастерскую? если бы на улице — да! а в мастерскую? да ведь они же — организованные! это власти лапшу нам вешают: мол, социально дезориентированная молодёжь — как же! ориентированная очень даже неплохо! ориентированная — кем? глупости! а если даже и так — Церковь-то здесь причём? ну, в целом-то не причём, конечно! однако — отдельные иерархи! ведь Мишка прав: за последние годы швали туда поналезло — жуть! наших «архангелов» взять хотя бы: в коже, в цепях, а чтобы ни с кем не перепутали — на шеях кресты такие, которыми запросто можно черепа проламывать! а Церковь? неужели она не хочет отмежеваться от этой мрази?! мальчики, девочки — о чём вы? ведь Церковь — это Христос! Светочка, деточка — протри очки! Христос у неё только в теории, а на практике… Андрюха, не возникай! Светланка в целом права, а что отдельные иерархи… вот именно!
Слушая эту разноголосицу, Окаёмов дивился совпадению своего и Мишкиного хода мыслей, впрочем — не чересчур: им обоим эту дорогу указал Павел Мальков, сообщив о заигрывании одного из местных церковных деятелей с фашиствующей молодёжью. Пожалуй, странно другое: ни Михаил, ни кто-либо ещё из присутствовавших на поминках — а ведь каких тогда только не перебиралось версий! — не высказал этой напрашивающейся мысли. Почему? Ведь из наперебой сыплющихся реплик сейчас выяснилось: недостойный альянс с подонками одного из великореченских священников — ни для кого не тайна?
Как бы то ни было, не высказанное на поминках, вовсю обсуждалось в настоящий момент: гипотезы сменялись гипотезами, Мишка подогревал страсти — словом, обычное застолье творческой (и к ней примкнувшей) интеллигенции.
Не спеша потягивая слабоалкогольную газировку и попутно гадая о наличии или отсутствии в ней перебродившего виноградного сока, — а что если это, именуемое «шампанским», творение великореченских «алхимиков» целиком состоит из строго засекреченных компонентов какой-нибудь весьма неполезной субстанции? — Лев Иванович принимал минимальное участие в общих разговорах, не желая привлекать к себе повышенного внимания. К сожалению, дойдя до соответствующей кондиции, многие захотели проконсультироваться у «настоящего» астролога — тем более, что поразительное предсказание Окаёмова относительно смерти друга сделалось широко известным. Первой не выдержала сидевшая рядом с Юрием чувственная, лет сорока, брюнетка, чем-то напомнившая астрологу госпожу Караваеву — правда, без самоуверенности Елены Викторовны. Которая если и поедала глазами Льва Ивановича, то с обожанием гимназистки. (Именно гимназистки, а не современной школьницы.) После энной стопки «Екатерины Великой» она наконец осмелилась обратиться к астрологу с прямым вопросом.