— Очень хорошо, Лев Иванович, вижу, что вы вполне в курсе проблемы. Позвольте только заметить, что концепция греха как непослушания не вытеснила, а встроилась в концепцию греха как нечистоты. Отсюда, перешедшее из древности, отношение к непослушанию как к абсолютному Злу — независимо от важности нарушаемого запрета и обстоятельств, при которых оно было совершено. В самом деле: если вы своим действием (или бездействием) нарушили магическое равновесие в мире — в сущности, поколебали Мироздание! — то в первую очередь это равновесие должно быть восстановлено. При необходимости — ценой вашей жизни. Да и не только — вашей: до седьмого колена — и далее. В меру воображения напуганных и, соответственно, возмущённых грехом соплеменников. Отсюда позднейшая тенденция всякий грех считать преступлением против Бога — вопреки, казалось бы, логике… Впрочем, Лев Иванович, так мы с вами никогда не закончим — страшно интересная, но уж больно необъятная тема… Скажу только, что ко времени Иисуса Христа эта древняя цельность образа Мира во многом была нарушена. В первую очередь — в теологии. Сравните ветхозаветного Иегову, соединяющего несколько ипостасей: Демиурга, Законодателя, Судьи, Управляющего и всё ещё Главного Блюстителя Магического Равновесия в Мире с Богом Иисуса Христа — Отцом, а вернее, Папой: ибо обращение «авва» на современный русский язык правильнее переводить не как «Отец», а как «Папа». Опять-таки, не стану совершать историко-философский экскурс, а перейду к сути. Только не спешите с опровержениями. Сначала подумайте. Так вот: Илье Давидовичу открылась суть иерархии греха. Нет, что одни грехи тяжелее, а другие легче, это очень распространённое — хотя и неверное с той точки зрения, что всякий грех абсолютен — мнение. Нет, Илье Давидовичу открылось другое: когда Христос говорил «да любите друг друга» и «возлюби ближнего, как самого себя», Он имел ввиду, что в основе всякого греха лежит причинение вреда другому человеку. (Для древних было не так — для них превыше всего было сохранение магического равновесия.) Убийство, как вы понимаете, вред абсолютный и, стало быть, абсолютный грех. Или — по церковной терминологии — «смертный». Причём — единственный смертный грех. Считать смертными какие-нибудь другие — в лучшем случае, совершенно не понимать Христа. В худшем — служить сатане. Видите, Лев Иванович, как всё просто?
— Действительно, Павел Савельевич — просто. Я, знаете, и сам пришёл в общем-то к этой мысли. И довольно давно — лет семь назад. Только, конечно, без вашей категоричности. И, разумеется, никакого откровения свыше мне не было. Просто — читая Библию, ну и, естественно, размышляя. Вот только то, что об этой иерархии знал уже и Христос — мне как-то не приходило в голову. Так высоко ценить человеческую жизнь — хотя бы в теории — мне это казалось нравственным достижением двух последних столетий. Хотя, конечно… Христос, как Сын Божий, об этом не мог не знать… но вот, как Сын Человеческий… стало быть, Сын своего времени и своего народа… ведь, согласитесь, прямо из Евангелий такое заключение сделать трудно… хотя, заповедав: да любите друг друга… да ещё — Нагорная Проповедь… знал, конечно! Жаль только, что Его ученики не смогли вместить этого знания… А тут ещё примазавшийся к ним ваш тёзка… «первоверховный» апостол Павел… со своим очаровательным заявлением, что всякая власть от Бога… с заявлением не только противоречащим евангельским духу и букве (достаточно вспомнить кто искушал Христа в пустыне, пообещав ему все царства мира сего), но, по сути, оправдывающим убийство Спасителя, ибо Христос был казнён законной властью — по обвинению в богохульстве приговорённый к смерти законным иудейским судом. По приговору утверждённому, кстати, другой законной властью — римской. И после этого гнусного — хотя и вполне «законного»! — убийства Учителя людям, именующим себя христианами, соглашаться с мнением Павла, что всякая власть от Бога?! Простите, Павел Савельевич, сел на своего любимого конька.
— Ну, Лев Иванович, мысль, что христианству, для того чтобы окончательно не отпасть от Бога, необходимо очиститься от всего привнесённого Павлом, не такая уж и новая. Её ещё в прошлом веке, а возможно и раньше, высказывали некоторые протестантские богословы. Но только одного этого — недостаточно. Необходимо по-новому понять Христа. Через новое Откровение.