— Погоди, Пётр Семёнович. — Возразил, не принявший Окаёмовского «откровения», Мальков. — О двойственной — во многом отрицательной — роли апостола Павла за последние два века говорилось достаточно. И, как ты знаешь, я сам отнюдь не горячий его поклонник. Но, что он — Антихрист, нет, с этим я не согласен. Категорически. Ведь в «Апокалипсисе» ясно сказано…
— Не мельтеши, Паша! — резко перебил Кочергин. — Гениальный бред Иоанна Богослова с детства тебя заворожил, понимаешь ли — и будьте любезны! До сих пор — как ребёнок! Жутко воцерковлённый ребёнок! Хочешь, чтобы всё было точь-в-точь по написанному! А между тем, Лев Иванович…
Не договорив, Пётр разлил остававшуюся во втором графинчике водку и чокнулся с Окаёмовым.
— За ваше открытие, Лев Иванович! За удивительное ваше открытие! Нет, понять, что мы вот уже две тысячи лет живём в царстве Антихриста — это, я вам скажу, архигениально!
Столь непосредственный энтузиазм Петра очень смутил астролога: ещё один сумасшедший? Причём, в отличие от Павла, буйный? Да ведь если этот «неандерталец» разойдётся всерьёз — тушите свет, господа хорошие! Как говорится, дай Бог ноги! Танечка-то выходит, предупреждала не зря? А он ещё эдак самонадеянно отмахнулся: мол, иду к интеллигентным людям. Дурак дураком — да и только! Хотя… как ему было знать? Социолог, математик, историк… Ну да, ну, высказал неожиданно пришедшую в голову мысль… гипотеза ведь, догадка — не более… и такие страсти! Павел, несмотря на своё негативное отношение к апостолу Павлу, сразу отверг… Пётр — едва ли не сходу — принял… За две тысячи лет будто бы ничего не изменилось… Всё как тогда… «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих»… Не горяч и не холоден — стало быть, хуже врага! Фанатизм, выходит, главная добродетель, а его отсутствие — преступление… н-да! Однако об этом после, а сейчас, пока эти «новые христиане» не схлестнулись по-настоящему, не худо бы их утихомирить… как? Напомнив, что сейчас самый конец второго тысячелетия, а не начало первого?
— Павел Савельевич, Пётр Семёнович, я ведь — в порядке гипотезы. — На ощупь начал астролог. — Ну, пришло вдруг мне в голову, в азарте высказал, однако же — не настаиваю… Действительно — вопрос очень сложный… Ведь без трудов и подвигов апостола Павла христианство вряд ли бы смогло стать мировой религией… Прозябало бы, в лучшем случае, в виде секты где-нибудь на Ближнем Востоке…
— И правильно, Лев — с Христом! — разошедшийся Пётр не только не принял примирительной позиции Окаёмова, но и, обращаясь к гостю, отказался от отчества — как, вероятно, от мешающего не совсем трезвому языку излишества. — Да-да, прозябало бы, но — с Христом! А то ведь всё это время, все почти две тысячи лет, у всех христианских церквей фасад Христов, а нутро — Павлово! Антихристово — ха-ха-ха — нутро! Нет, Лев! Ты гений! За это — надо ещё! Кончилась, чёрт побери, зараза! Погоди — я сейчас принесу.
— Нет, Пётр Семёнович, это ты погоди. — Металлически властным, никак не ожидаемом в таком тщедушном теле голосом Павел остановил Петра. — Уж коли хвастаешься, что христианство для тебя частный случай — будь добр, не злорадствуй! Попробуй лучше стать на точку зрения человека принадлежащего к какой-нибудь из основных христианских Церквей: Католической или Православной — неважно! Ты представляешь, чем для него окажется утверждение, что апостол Павел — Антихрист?! Каким невозможным кощунством! Да что там — «кощунством» — вселенским ужасом?! Ведь принять её — согласиться с тем, что христиане едва ли не с самого начала служат не Богу, а Сатане!
— Нет, Паша, служат-то они Богу… Во всяком случае — формально. — Заупрямился Кочергин. — А поклоняются… даже не знаю… сказать: Сатане — не то… Иегове?.. которого апостол Павел ловко протащил на место «Аввы» Иисуса Христа?.. теплее…
— А ты это, Пётр Семёнович, не мне! Ты это скажи бабе мане! Которая из Священного Писания знает только молитвы, верит всему, что говорит священник и твёрдо надеется на спасение души!