Следует признать: несколько по-дилетантски исполненных доктором Извековым в союзе с отцом Никодимом сеансов психоанализа принесли Марии Сергеевне значительную пользу. Направив внимание женщины на творящееся в тёмных глубинах её души, они (эти сеансы) помогли Марии Сергеевне докопаться до той ядовитой занозы, которая ещё в ранней юности отравила всю её психическую жизнь. Когда Машенька, осознав свою женскую сексуальную власть, стала беззастенчиво пользоваться ею — жутко злоупотребляя и… особенно упиваясь этими злоупотреблениями!
— Но, Дева Мария — Лев?! Умоляю, Владычица, верни мне моего Лёвушку! Не дай увести его какой-нибудь великореченской… ой, прости, Пречистая Дева! Ведь Ты всё можешь! И теперь — пообещав мне ребёнка…
— Ничего, Машенька, Я тебе не обещала… а возможное и желаемое принимать за действительное — право не стоит… особенно теперь, когда твоя душа почти что освободилась от ледяной брони… и, будучи беззащитной, болит, болит…
— Но как же — без Лёвушки?! Теперь, когда я могу родить… ведь могу, Пречистая Дева — правда?
— Можешь, Машенька, можешь… и в этом году, и в следующем… а далее — извини — гормоны… ведь, полагаю, ты не рассчитываешь на чудо?
— Нет, конечно… и подарив мне два года… благодарю, Владычица! Вот только без Лёвушки… если он от меня уйдёт… что же — рожать от первого встречного?!
— А это, Машенька — как у тебя получится… освободив душу из ледяного плена, ты обрела возможность родить… а уж как ею воспользуешься — это дело только твоё… возможность — не обязательство…
— Но, Дева Мария — родненькая! — ведь Ты же можешь? Сделать так, чтобы мой Лев меня не бросил?! Умоляю, пречистая Дева — сделай! Ведь он же — знаю! — меня окончательно не разлюбил! Несмотря на всю мою с ним стервозность! За которую не его — меня! Надо до посинения лупить ремнём! И пусть! Пусть! До посинения! В кровь! До мяса! Лишь бы не уходил! Особенно — теперь! Когда я могу от него родить!
— Ишь, Машенька, раздухарилась! «До посинения», «в кровь», «до мяса» — зверем вообразила своего Льва? Ведь знаешь же: ни «до посинения», ни «в кровь», ни тем более «до мяса» — бить он тебя не стал бы ни в коем случае. Если бы ты его увлекла своими эротическими фантазиями, слегка постегать ремнём, как маленькую непослушную «девочку» — отчего же? и постегал бы… в ваших любовных играх… если бы, Машенька, ты их ему предложила вовремя… а сейчас — не знаю…
— Как — «не знаю»?! Ведь Ты, Пречистая Дева, знаешь всё!!!
— А вот и не знаю, Машенька. ВСЁ знает только Бог. Да и то: ваши представления о Его всеведении ещё крайне наивны. Исходят из безвариантности созданного Им мира. Его абсолютной детерминированности. Что, как уже открыли ваши учёные, совершенно неправильно. Но об этом ты лучше спроси у мужа, когда он вернётся. А то в космологии и квантовой механике Я, знаешь ли, не очень сильна…
— Так он вернётся?! — из всего этого пространного разъяснения выбрав единственно важное для неё, воскликнула обрадованная женщина. — Ко мне?!
— Из Великореченска — конечно, вернётся. А вот останется ли с тобой — этого, Машенька, Я, правда, не знаю. И вообще… быть такой собственницей… даже теперь… после того, как твоя душа полностью освободилась из ледяного плена… для зачатия, знаешь ли, требуется не много времени…
— …для зачатия?
Упавшим голосом переспросила Мария Сергеевна. Уже понимая, что Льва она потеряла. Что в Великореченске — это серьёзно. Что там у него не мимолётная интрижка, а ярко вспыхнувшее большое чувство. И уклончивые ответы Пречистой Девы — происходят только из нежелания окончательно лишать надежды её (брошенную мужем) женщину. В общем — из сострадания.
— Но, Дева Мария, ведь Ты же можешь?! — поняв, Мария Сергеевна всё-таки не захотела смириться и сделала последнюю отчаянную попытку. — Вернуть мне моего Льва?! Обещаю выполнять все его — даже невысказанные! — желания. Быть с ним такой ласковой и пылкой, какой не была даже в первые годы брака! Или — если Лев захочет — безмолвной рабыней! Вещью! Кем и как он захочет! Лишь бы не уходил! Ведь Ты же, пречистая Дева — можешь?!