Перекипев злостью на позорно убежавшего от её проблем свинью-Окаёмова, умная женщина нашла в себе силы простить незадачливого астролога: дурак дураком, конечно, но специалист —!!! И как астролог, и как психолог! И главное — в общем-то! — он уже сказал: у суки-Людки увести затюканного ею Андрюшеньку — не злодейство! И более: наилучший выход из сложившейся непростой ситуации. Конечно, если она, Елена Викторовна, на ближайшие несколько лет возьмёт на себя все, связанные с этим, хлопоты и заботы. Причём не только — и даже не столько! — материальные: нервы ей мама-Люда попортит-таки изрядно — и на работу «сигнализирует», и «просветит» Николая Фёдоровича, и, само собой, обратится к особо зловредной ведьмочке. А поскольку подобные огорчительные последствия её отчаянного поступка вполне предвиделись госпожой Караваевой, то и, услышав от астролога подтверждение собственных опасений, Елена Викторовна не чересчур расстроилась: главное — Окаёмов понял её сумасшедшую страсть к шестнадцатилетнему мальчику! А что о перспективе их отношений высказался достаточно неопределённо — так ведь это, возможно, и к лучшему: ну, вернётся астролог из своего дурацкого Великореченска, ну, проанализирует, как следует, Андрюшенькин гороскоп — и?.. она, Елена Викторовна, что же?.. настолько наивная девочка, чтобы в деле первостепенной важности целиком положиться на звёзды? Вопреки своему сердцу? Дудки! Вот попробовать перенести на них ответственность… на эти шальные звёзды… в случае, допустим — тьфу, тьфу! Боже избави! — неверного шага… на них и, разумеется, на астролога…
Усмирив раздражение и спокойно посмотрев на несвоевременный отъезд Окаёмова, Елена Викторовна вдруг поняла: дело первостепенной важности нельзя откладывать на завтра. Она и без того слишком долго медлила. Действовать, после учинённого Милкой скандала, было необходимо сразу. Ведь уже позавчера, разговаривая с Андреем по телефону, женщина почувствовала значительную растерянность в его голосе. А вчера — и того хуже: мальчик позвонил около двенадцати ночи и сдавленным шёпотом отменил назначенное на субботу свидание — он, видите ли, выезжает с мамой за город? Нет! Чтобы она, деловая женщина, колебалась так непозволительно долго — явно нашло затмение! Ответственность — понимаешь ли! За судьбу Андрея? А какую, чёрт побери, судьбу ему может уготовать эта упрямая истеричка? В лучшем случае, пропихнёт в их родной занюханный педагогический — и? После его окончания — без денег, без связей — преподавателем? Или с голоду подыхая в школе, или ради нищенского куска хлеба день и ночь мотаясь по частным урокам? Ведь Андрюшенька — он же не сможет сам! Начиная с нуля — подняться! Ведь для этого нужны такие зубы и когти — ей ли, «сделавшей себя», деревенской девчонке этого не знать!
Да и не кончит Андрюшенька даже дурацкий педагогический! На жалкую-то стипендию? Когда вокруг столько соблазнов? Когда по телевизору, взахлёб, мальчиков и девочек круглосуточно призывают: «Бери от жизни всё»? Умом не зрелых, голодных, не имеющих перспектив честным трудом заработать на что-нибудь кроме куска чёрного хлеба, сытые господа призывают ни в чём себе не отказывать — мрак! Да при такой пропаганде следует удивляться не тому, что преступность в России зашкаливает за все мыслимые пределы, а тому, что нищие мальчики, подрастая, не становятся сплошь бандитами! Девочки — проститутками! И Андрюшенька… Господи! Да она просто обязана спасти его от глупой, ревнивой клуши!
Почему подобные здравые опасения пришли в её голову только сейчас, это для Елены Викторовны было некоторой загадкой: она, обыкновенно, легко схватывала суть всякой проблемы и безотлагательно принимала решения — а тут… вместо того, чтобы действовать, зачем-то потащилась к астрологу… разоткровенничалась с ним по-бабьи… хотя… может, оно и к лучшему? Вчерашняя исповедь Льву Ивановичу, доброжелательная заинтересованность Окаёмова и сегодняшний, в русле её намерений, телефонный звонок астролога — не это ли способствовало окончательному прозрению? Позволило посмотреть на ситуацию глазами, не замутнёнными сентиментальным вздором?