(Позже, когда они пили кофе, астролог не мог не задаться вопросом: с какой, собственно, стати? Молодая, красивая, наверняка не испытывающая недостатка в любовниках, женщина до такой степени — в сущности, затащив в постель! — стремилась к близости с ним? Из любопытства? Возможно, но… не в такой же мере? Влюбившись? А вот это, господин Окаёмов, вздор! Ты, понимаешь, не кинозвезда, да и она не школьница. Хотя… не реализованная любовь к Алексею Гневицкому… а что — разве Танечка не могла перенести на тебя те чувства, которые она испытывала к другу? Что-то уж больно сложно… попахивает дешёвым психоанализом… Фрейд, так сказать, в интерпретации сочинительниц бульварных романов. Нет, настоящие — не сочинённые — женщины иррациональнее… и мудрее, и проще… например, зная о твоих отношениях с Марией Сергеевной, разве не могла Танечка попросту пожалеть тебя? Заодно — самоутвердившись за счёт твоей праведницы-жены? Опять «философствуешь» — да? Уже пятьдесят, господин Окаёмов — стыдно! Будь благодарен, влюбляйся, дари цветы, но — ради Бога! — не пытайся лезть в душу с куцей рациональной логикой! Тем более — в женскую! «Астропсихолог» — блин!)
— Лё-ё-вушка, — после случившейся любовной бури придя в себя и вновь просмаковав звук «ё» в имени астролога, заговорила Татьяна, — дурачок ты мой ненаглядный. Хочешь верь, хочешь не верь, а глаз я на тебя положила ещё в прошлом году — ну, осенью, в алексеевой мастерской. Когда ты мне поцеловал руку. И смешно, знаешь — еле держишься на ногах, а стараешься быть галантным — и трогательно: будто мы в девятнадцатом веке. А потом ты ещё декламировал стихи. В основном — Блока. По-моему, очень хорошо читал. Хотя и по пьянке. А может — именно по этому. А трезвый, Лёвушка? Ты, интересно, как? Читаешь? Ту же, например, «Незнакомку» — сможешь?
— Что, озорница, прямо в постели? Голыми?
Попробовал отшутиться Окаёмов, но Танечка от него не отступала:
— Ага! Непременно — голыми! Вуали, траурные перья — к чёрту! Блок в современной интерпретации. Когда и зрители, и артисты — все голые! У-у, негодный мальчишка! Залюблю, зацелую, съем!
Произнеся это, Татьяна, как бешеная, от головы до ног оцеловала всё Окаёмовское тело и, утомлённая этим последним порывом страсти, продолжила вполне буднично:
— Кофе, Лёвушка, — как? Сварить?
Окаёмов, поблагодарив, согласился, и, накинув халаты, любовники переместились на кухню. И здесь, болтая с Танечкой и потягивая крепкий кофе, после недолгого приступа «самоедства» Лев Иванович пришёл к достаточно здравому выводу: не лезть в женскую душу. Ему сейчас с Танечкой хорошо — и ладно. А чем она руководствовалась… ему-то какое дело? Сказала, что ещё прошлой осенью положила глаз — и достаточно! Или… или, Лев Иванович, ты собираешься влюбиться всерьёз? А может — уже влюбился? В девчонку, которая моложе тебя на шестнадцать лет? Мог бы и постыдиться своих седин! А в перспективе? Если даже у вас и сладится? Оставишь Машу, женишься на Татьяне… можешь взять на себя такую ответственность? Ну да, ну, конечно — секс… и какой ещё… будто бы с Машей — в первые брачные годы… вот ты и обрадовался — да? Вообразил себя молодым человеком?.. ну, ну, господин Окаёмов… ладно! Кончай эту умственную фигню! Кажется, Танечка тебя о чём-то просит?
Артистка — действительно: напоив Льва Ивановича кофе, повторила свою просьбу, чтобы он почитал ей стихи. Хотя бы — одну «Незнакомку».
— Ну, Танечка, ты и даёшь! Чтобы я астролог — тебе артистке? По трезвому читал Блока? Да ещё — «Незнакомку»? Зачитанную, наверно, до дыр на её вуали! Нет, когда в постели — понятно! Там я, знаешь, готов приветствовать такие милые извращения, но чтобы — на кухне? Не выпив предварительно хотя бы стакана водки? По-моему, Танечка, это верх неприличия! Даже не эксгибиционизм, а что-то сродни детской порнографии!
— Ну, понесло Лёвушку! Что ехидина — ладно! Уже догадалась! Но чтобы такая изобретательная ехидина?! Это же надо! Начав с «Незнакомки», до такого договориться! У-у, негодный мальчишка! А если серьёзно… наверно, Лёвушка, я должна у тебя попросить прощения. Действительно — пристала как банный лист… к одному, понимаешь, месту. Хотя… мне ведь — правда! Очень понравилось в прошлом году! Артисты, обыкновенно, стихи читают плохо. Наверное потому, что пытаются их сыграть… входят в образ — и всё такое… издержки профессии. Хорошо, как правило, читают поэты, но только — каждый свои стихи. А поскольку большинство классиков, к сожалению, поумирало, то услышать в хорошем исполнении того же Блока — большая редкость. А у тебя, Лёвушка — да: тогда получилось здорово! Ну вот, я и подумала…