Отвлекшись от Татьяниного гороскопа, Окаёмов вдруг вспомнил вчерашний шутливый разговор с артисткой и её подругами, — ох, уж эти девчонки! Никакого сладу! — и поспешил на кухню.
— Танечка, когда ты меня разыгрывала? Вчера, сказавшись «Весами», или сегодня, называя якобы точную дату своего рождения?
— А что, Лёвушка, разве твои звёзды меня разоблачить не могут? — прикрутив газ под небольшой громко булькающей кастрюлькой, женщина обернулась к астрологу. Называя день и время своего рождения, она, конечно, забыла о вчерашнем розыгрыше, однако, не смутившись ни на мгновение, не стала занимать оборону, а сразу же перешла в атаку. — Ведь Овен и Весы — такие разные знаки, а ты меня знаешь уже три дня… а ещё астролог!
— Что, Танечка, меня переехидничать вздумала? Воображаешь, что если ты непоседливая, нетерпеливая, импульсивная, резкая, то я ещё вчера должен был догадаться о твоей «овенской» сущности?
— А как же иначе, Лёвушка? Ведь сейчас все знают, что Весы — это спокойствие, мир, гармония.
— Вот именно, Танечка — все! Начитавшись разной псевдоастрологической белиберды! Лермонтов, Цветаева, Есенин — три наших великих поэта — все «Весы», и у всех характер был, мягко сказать, не сахар. Почитай любые — не сусальные — их биографии. А ты говоришь: мир, гармония… Так значит, негодницы, вы меня разыграть пытались вчера? А сегодня, Танечка — а?
— Нет, Лёвушка, сегодня я — как на духу. Это мы — вчера. И самое смешное — не сговариваясь! Как-то само собой — все разом про всех соврали!
— Одно слово — девчонки! Да ещё — эмансипированные. Ремня бы вам всем хорошего. — Добродушно проворчал астролог.
— Не знаю, как всем, а мне бы, наверное, не помешало, задумчиво подхватила Татьяна, — нет, Лев, ты, правда, не сердишься? А то вчера… действительно — по-дурацки вышло!
— Ради Бога! Неужели, Танечка, я похож на злопамятного зануду? Который из-за невинного розыгрыша способен два дня сердиться? Нет, конечно! Даже если бы ты соврала сегодня, и я бы этот час просидел над гороскопом вымышленной женщины — так сказать, фантома — всё равно бы всерьёз не рассердился.
— Ладно, Лёвушка, ловлю на слове. В следующий раз постараюсь разыграть тебя поинтереснее. Чем-нибудь особенно бесполезным занять часика эдак на два, три.
— А я тебя — ремешком за это! Как маленькую проказницу-девчонку!
— Договорились, Лёвушка!
Вернувшись в комнату, Окаёмов вновь занялся Татьяниным гороскопом. Однако, прежде чем продолжить анализ, астролог, слегка выбитый из колеи женскими шуточками, решил окончательно определиться с асцендентом. Даже если предположить, что интервал времени рождения — от шести до семи утра — Татьянина мама запомнила более-менее точно, то всё равно существовала вероятность его попадания или в конец Рыб, или в начало Тельца. Да плюс неясность с географическим положением Львова — особенно, с его долготой… Лев Иванович чувствовал себя обязанным хотя бы бегло прикинуть возможность того, что восходят Рыбы или Телец. Однако, минут пятнадцать потратив на рассмотрение этих вариантов, астролог от них отказался: и в Рыбах, и в Тельце у Танечки находились личностные планеты, и попади асцендент в какой-нибудь из этих знаков — у женщины очень заметно проявились бы соответствующие свойства. Нет, восходит именно Овен, причём — до двадцатого градуса: ибо окажись Солнце Татьяны в двенадцатом доме, это наложило бы зримую печать на внешние проявления её характера. А посему, в первом приближении, Окаёмов согласился считать соответствующим действительности асцендент в двенадцатом градусе Овна — и, стало быть, весь гороскоп в целом — в конце концов ему доводилось довольствоваться куда худшими ректификациями.