Служанки поджали губы, но с места не сдвинулись. Евнух посмотрел на них, потом перевел взгляд на меня и Афифе, громко вздохнул... И отошёл, позволяя увидеть часть клетки, упавшей на пол. Некоторые позолоченные прутики погнулись, а некоторые и вовсе отделились от основания и теперь, опасно поблескивая в солнечных лучах, пробивающихся сквозь оконные стекла, торчали в разные стороны.
- это клетка с Неразлучниками... Я подметал полы в соседней комнате, когда услышал грохот...
Юноша умолк под взглядом калф, и до белых костяшек сжал черенок метлы. Девушки смотрели на него с неприязнью, словно на предателя. Пока они отвлеклись, я проскользнула мимо - благо рост у меня не высокий даже для десятилетки - чтобы получше рассмотреть клетку...
И лучше бы я этого не делала.
Крик сам слетел с губ, а из лёгких вышел весь воздух при виде ужасной, кровавой картины. Попугаи-неразлучники лежали, прижавшись друг к другу как пара возлюбленных, а их зеленые крылья были изогнуты под неестественным углом, но не это было самым страшным. Самым страшным было то, что их тельца были проткнуты жердочкой насквозь.
К горлу подступила тошнота, и я отвернулась. Посмотрела на кючюк-калф, что с ужасом смотрели на меня в ответ, на зеленую джарийе, которая тоже увидела мертвые тельца Неразлучников нанизанные на тонкую жердь как мясо на шампур, а после на агу, что уставился в пол между своих ног.
- беги за Фидан Калфой, Ага - хриплым, будто не своим голосом приказала я - а ты, Афифе, следи за ними. Если сбегут - поплатишься не хуже, чем они за убийство попугайчиков Асем Султан.
Евнух и джарийе кивнули, показывая, что поняли приказ. Я не стала ждать когда они начнут выполнять его - развернулась и чуть ли не бегом вышла из комнаты. Мысли лихорадочно крутились, а в животе всё болезненно сжалось. Мне не сразу удалось найти нужную комнату, хотя в обычное время могла пройти туда с закрытыми глазами. Надо было успокоиться, перевести дыхание...
Зайдя в нужную комнату я плюхнулась прямо на пол. Находившиеся там кошки с каким-то ленивым интересом приоткрыли глаза, но даже шевельнуться не пожелали, в то время как коты, сладко потянувшись и причмокнув, прильнули ко мне. Они начали тереться о выступающие колени, бедра и руки, ища и прося ласки. То был наш будничный ритуал, хотя в этот раз я лишь рассеяно чесала их за ушком.
Не знаю сколько времени прошло, но вырвал меня из транса звук шагов, эхом отдающийся от белокаменных стен. Сначала я подумала, что это вернулся евнух с Фидан Калфой, но прислушавшись поняла - шел кто-то один и шаги его были неторопливыми, уверенными. Они становились всё громче, словно этот кто-то целенаправленно шел сюда.
Внезапно всё стихло, а мгновением позже деревянная дверь открылась и на пороге показался Шехзаде Альтан. Он оглядел комнату придирчивым взглядом, а наткнувшись на меня едва заметно улыбнулся. Не знаю что могло в такой ситуации вызвать у него улыбку, но она в какой-то мере успокоила меня.
- так и знал - заявил он, усаживаясь рядом. Прямо на пол, не заботясь, что дорогие шаровары окажутся все в кошачьей волосне.
К нему на колени улеглась особо упитанная кошка и сразу же потянулась лапами к его рукам. Мурлыча, она покусывала ему кожу, когда рука замирала, а взгляд мальчика становился задумчивым, или когда пальцы чесали не там, где ей хотелось.
Альтан больше не произнёс ни слова, а я поддержала эту молчаливую беседу. Нам не о чем было сейчас разговаривать. Да и необходимости в этом не было.
Глава 2
Музыка совершенно не шла. Погруженная в круговорот неприятных мыслей я перебирала пальцами струны багламы, но составить цельную мелодию не могла. Издаваемые музыкальным инструментом звуки были то резкими, то тихими. Грубыми и звонкими. Они напоминали то птичью трель, то дальний гром и шум волн. И звучали как столичный базар в часы, когда торговля шла лучше всего.
Умут Жасмин Султан долго смотрела на меня, держа на коленях канун, но в конце концов не выдержала. Тяжко вздохнула и отложила свой музыкальный инструмент в сторону, на расшитую серебром подушку.
- бедный ребёнок. - покачала она головой, отчего множество украшений и тяжёлые серьги переливчато зазвенели, наполнив тем комнату более дивной мелодией чем та, которую я пыталась вытянуть из багламы. - увидеть кровь и смерть в столь юном возрасте ужасно тяжело. В твоём возрасте никто ещё не должен видеть жестокости этого мира. К беде это может привести, к ещё большим жестокостям.