- и что теперь делать? - эти четыре слова я смогла из себя выдавить только когда на руках не осталось ни единого пятнышка. На одежду я старалась не смотреть.
Меня уже не тошнило, как было в первый раз, тогда в лесу, когда моя стрела пронзила разбойника, собиравшегося убить Исхана, но руки трясло. И мыслить здраво не могла.
- что теперь делать? Нам с тобой - прятаться и надеяться, что в круговерти событий об погибшем паше никто не вспомнит. Лучшее, конечно, было бы, чтобы переворот не удался вовсе, но тут не приходиться выбирать.
- но... - я прочистила горло. Злость на саму себя и свою слабость вспыхнула в груди небольшим огоньком, незаметным, едва ощутимым, но заставляющим понемногу брать себя в руки - нам надо предупредить Султана, Шехзаде. Сейчас... сейчас ведь все в Топкапы собрались из-за свадьбы Гёзде.
Бей отбросил бумаги, которые до того читал с хмурым видом:
- они планировали это годами, а возможно десятилетиями, раз Шехзаде Озкан Илькин не является сыном Султана Дамир Мурат Хана - он подцепил в беспорядке рабочего стола платок и начал усердно оттирать успевшую подсохнуть кровь с пальцев - во дворце ничего не успеют сделать за два оставшихся дня. Это в лучшем случает - два дня. Когда Мелек Дилара Султан и её сторонники узнают о смерти Онура, они, скорее всего, не станут терять больше ни минуты. А там ведь часть Дивана и половина всех войск - подготовленных и знающих, что делать людей, расставленных в нужных местах точно на шахматной доске.
Я невольно посмотрела на мёртвого мужчину всего в паре шагов от себя. По коже у меня побежал холодок, сковывающий всё тело в оцепенении. Однако Казан не дал этому оцепенению расползтись: опрокинув пару горящих свечей на бумаги, схватил меня под руку и поволок прочь из кабинета.
- как ты можешь так спокойно говорить о своём убитом отце?
- он убил мою мать и тебя мог убить, если бы ты была столь же беспомощна и если бы Юсуф не обучал тебя. Да к тому же отношения у нас были не самые лучше даже когда анне была жива. - он поджал губы - я могу послать предупреждение Шехзаде Альтану и Орхану, но, ты же видела, они все на подъезде к столице...
- пусть так, но это лучше, чем ничего.
В моих комнатах, как и в коридорах, которыми меня юноша провёл, было тихо и спокойно, но призрачный запах дыма не давал мне того покоя, что таился в обстановке вокруг. Я подошла к полкам, где стояли шкатулки со всеми украшениями - скромными моими и многочисленными Сайран Ханым - провела пальцами по ним, пока Божкурт говорил что-то о знакомой старушке, способной нас приютить.
Привлёк моё внимание лишь стук дверец в том месте, где никаких шкафчиков быть не должно. Глаза мои широко раскрылись, когда я, обернувшись, увидела в руках бея настоящую паранджу. Старую, выцветшую со временем, но паранджу.
И откуда она только...
Видя моё замешательство, Казан поспешил объяснить:
- из-за отца в последние годы моя мать не могла выйти на улицу в обычном ференже и яшмаке, так что ей приходилось носить это. - он в отвращении встряхнул пыльную одежду - она не любила облачаться в паранджу, порой даже смотреть на неё не могла. Так что прятала её в такие места, в которые обычно люди прячут что-то ценное от завидущих глаз слуг и гостей.
Я усмехнулась, принимая паранджу и накидывая её на плечи. Полностью облачаться в неё не спешила. Взгляд то и дело останавливался на шкатулках. Я знала, что времени у нас с юношей было немного, но оставить памятные вещи не могла. Помедлив немного, всё же подоткнула край зиппы так, чтобы получился своеобразный мешок, а после вытряхнула туда содержимое шкатулок Сайран Ханым. Свои же украшения, вместе со сборником стихов, спрятала в кушак.
Пока я копошилась с драгоценностями и одеждой, Божкурт рассуждал, никак не комментируя при этом моё изменившееся отношение к украшениям и не поторапливая меня, хотя запах дыма уже явственно чувствовался:
- до Озлем Хатун тебе придется добираться так, полностью покрытой, а там покрасим тебе волосы и этим обойдется. Старушка живёт уединенно, да и слепа она уже...
- госпожа, дым... - задыхаясь от бега, в комнату ворвалась Сюмейе да так и замерла в нескольких шагах от закрывшихся за ней дверей, увидев меня в парандже и о чём-то рассуждающего младшего бея. - госпожа?
Не успела я и рта раскрыть, чтобы хоть немного успокоить самую верную свою служанку во всем дворце Онура Паши, как Казан оказался рядом с рабыней. Плавным движением он перерезал ей горло и, прежде чем тело осело на пол, толкнул его на подушки. Вот так просто, не моргнув и глазом, хотя знал, что на неё можно было положиться.
- что ты делаешь?! - взвизгнула я, с ужасом наблюдая как стекленеют глаза Сюмейе, а юноша преспокойно протирает кинжал краем её одежд избавляясь тем от крови на руках и лезвии.