Держалась старушка прямо - старость не гнула её спину, а на плечах словно и не было прожитых десятилетий со счастливыми моментами и горестными расставаниями с близкими. Когда я впервые услышала историю этой гордой женщины, то долго не могла понять как ей удалось пережить потерю любимого мужа и всех пяти детей с внуками в страшном пожаре Топкапы, а вместе с тем и состояние со статусом, но после... После поняла, что та не смирилась со своей участью, не смогла в полной мере пережить утрату близких, но при этом вечно сидеть в трауре не захотела. Для всего мира, что помнил ещё о ней, Озлем всё так же была строгой и гордой Госпожой, с той возвышенностью, которую приписывают дамам высшего общества Европы.
За время, что мы с Казаном жили у неё в особняке, я прониклась к ней уважением, хотя без ненавистной жалости не обошлось. Мне пришлось играть роль её младшей внучки Айлы, что была старше меня на несколько лет. В её смерть Хатун более всего не верила и просила бея найти её всякий раз, когда тот приезжал к ней погостить.
Уж не знаю, как эти двое познакомились, но все мы жили под одной крышей вот уже пол года и старушка считала нас едва ли не женатой парой. А Божкурта почти всегда звала внуком. Особенно когда в гости заглядывали редкие гости: старый лекарь, повитуха, пара бывших рабынь, благодарных Озлем за их новые жизни в тепле и достатке, да тройка Хатун - подружек едва ли не из детства хозяйки особняка.
И если первые двое забегали лишь справиться о здоровье, а бывшие рабыни - помочь чем по хозяйству, то последние приезжали в каретах с сопровождением из грозных стражников в первую очередь с целью посмотреть жива ли ещё их подруга в столь непростые времена, во вторую - привезти ей припасов на месяц, и уж только потом поболтать за стаканом крепкого чая.
- зима лютая в этом году - гневается всё же Аллах на Султана Озкан Илькин Хана - а ты сидишь на морозе с голыми руками, струны перебираешь.
Скажи это кто-нибудь другой из женщин моего окружения за последние два с половиной года, я бы огрызнулась и заявила, что это ни в коем случае их не касается - до того меня допекли Халима и Ширин, а до них - Гьокче. Но то была Озлем и я не то что бы могла осмелиться, просто не хотела ей дерзить.
За время моего притворства она и в правду стала мне бабушкой. Той бабушкой, какой у меня никогда не было даже в лице матери отчима - Валиде Султан.
И мне нравилось то, как мы вели с ней беседы. Немного наивно, легко и непринужденно. Словно бы делали наброски картины или писали первые строки стиха.
- бабушка, теперь всю зиму сидеть в четырёх стенах? Зима ведь только началась. Сегодня, вот, так тепло, и солнце прогревает жарко, что просто грех не выйти на улицу и полюбоваться природой. Ах, знала бы как волшебно в заснеженном саду звучит музыка!
Старушка чуть притворно, но всё же неодобрительно покачала головой:
- Аллах, Аллах, совсем не бережет свою жизнь в такие тяжёлые годы моя луноликая девочка - обращаясь словно бы к самим небесам произнесла она со вздохом - видно хочет она вслед за остальными покинуть наш мир.
Я меж тем щипнула струну старого кануна, и по внутреннему дворику поплыла тяжёлая нота. Кажется поняла, чего хочет выведать на сей раз старушка.
Уж сильно она переживала за юношу, которого приняла за родного.
- хоть в мире сейчас война и брат убивает брата, до нашего дома такая напасть никогда не придёт. Нас не найдут, а если кто и забредёт в наши земли, то Казан защитит нас от любых приказов Иль... Султана Озкан Илькина.
Мы никогда не говорили прямо о делах за пределами нашего уединённого мирка даже с гостями, заглядывающими к нам каждый месяц точно по определенному расписанию. И с ними, и между собой мы говорили лишь вскользь о том ужасе, что творился в империи. И в своих словах я скрыла то, что никто озвучивать не осмеливался. Словно та правда могла нарушить хрупкий мир и навлечь на нас беду.
А правда заключалась в том, что бей попадал почти целыми днями в лесу, делая всё возможное и невозможное, чтобы прихвостни Илькина и Мелек Султан не нашли одинокий особняк, а люди в округе считали, что на старой дороге живут лишь волки.
- вот и хорошо - удовлетворённо кивнула Озлем. Развернулась, чтобы уйти, но оглянулась через плечо, хотя в том не было необходимости - но всё же сидеть зимой на улице долго не стоит.
Хатун ушла, а я ещё некоторое время сидела среди сугробов, в которые превратились некогда красивые, но без ухода заросшие кусты гибискуса и олеандра, задумчиво запрокинув голову к небу. Зима не была столь суровой и снежной никогда прежде даже на памяти стариков, но последние годы - как только Илькин сел на трон - были чрезвычайно холодными. Из-за погоды урожаи были скудными, ещё скуднее они становились на тех полях, где войска встречались друг с другом. Ещё год другой и простым людям станет нечего есть.