Дилара была благодарна ей за то, что могла хоть на немного притушить пустые разговоры, тонко граничащие с изменой, но старуха редко выползала в ташлык, коротая свои последние дни в комнатушках калф. Так что султанше приходилось слушать весь этот ужас - выйти она, потеряв всю свою власть, не решалась, а спрятаться в своей новой комнате было просто негде. Даже в самом дальнем углу были слышны разговоры рабынь.
В конце концов свершилось то, к чему вели неверные решения Илькина, в купле с его самоуверенностью и глупостью визирей и пашей, которых гордец успел поставить на место верных Мелек людей. Потребовался всего-то месяц. В очередной серый день за дверьми стало подозрительно тихо. Никто не щебетал, не шептал. Слышны были лишь быстрые шаги, шуршание одежд и стук сердец.
Или стук сердца был один - её, Дилары?
Женщина подбежала к окну, из которого, по счастливой случайности можно было увидеть не просто кусочек Третьего Двора - Эндерун Авлусу - а сами Ворота Блаженства - Баб-юс Саадет - и едва не окаменела от того, что предстало её взору.
Ворота Блаженства были распахнуты настежь и через них свободно проходили потрёпанные, отмеченные символами восставших шехзаде, янычары и сипахи бок о бок с крымскими солдатами. Их никто не пытался остановить, а сами они вели себя как дома. Во главе у них ехали трое: сыновья Мурата - Альтан угадывался на вороной кобыле, в то время как Орхан восседал на мшистом коне - и ещё один, вероятнее всего сын Онур Али Паши - этот шайтанов Исхан Юсуф Бей
Они уже не были теми мальчишками, какими Мелек запомнила племянников.
- нет... - султанша отпрянула от окна. Она знала к чему всё ведёт, но поверить в случившееся не могла. Не хотела - Нет!
В этот миг в комнату забежала запыхавшаяся и перепуганная Тан. Волосы её от бега растрепались, феска съехала чуть вбок, а фарфоровая кожа на щеках порозовела. Создавалось впечатление, что бежала служанка куда дольше, чем занял бы путь от закрытого входа в гарем.
- султанша! - выдохнула Джайлан - как вы? Вы что-то увидели?
- увидела - Дилара чувствовала как её начинает трясти от бессильного гнева. Служанка метнулась к столику с кувшином воды - увидела своих племянников, победно въезжающих в самое наше сердце!
Тан осторожно подошла к госпоже, словно та могла отыграть свою злость на ней, и протянула ей стакан с обычной водой:
- я не могу сейчас приготовить вам успокаивающий отвар, но вода может помочь не хуже. Выпейте, Султана, вам станет лучше.
Голос у девушки был чарующим. У Мелек и мысли не возникло отказаться от предложенного неожиданного лекарства. Женщина выпила всю воду за пару глотков и только после поняла, что у воды был привкус. И был он странным, травянистым немного, сладким.
- это не вода - осознала она, с шоком посмотрев на выпрямившуюся Джайлан, в чьих глазах не было больше ничего хорошего.
На губы попало что-то теплое, с железным привкусом, заглушающим привкус отравы, что ей помешали в воду.
- да будет правление Султана Альтан Дамир Хана долгим, Ишааллах!
Мелек Дилара Султан проиграла.
Стоило это понять ещё два года назад, когда смерти избежали сразу двое её племянников. Нет. Даже раньше. Когда перед самым её переворотом в небо взвился столб чёрного дыма от горящего дворца Онур Али Паши.
*hala (хала) - тетя, сестра папы
*yeğen (йеен) - племянник, племянница
Глава 18
1639
Поначалу я почти не отходила от обессиленного Альтана, которого Казана уложил в одной из многочисленных и совсем безлюдных спален, помогая старому лекарю всем, чем только могла. Отходила на краткий отдых лишь когда все домочадцы - их неожиданно стало куда больше, чем было нас трое изначально - начинали едва ли не силой выдворять из комнаты.
Порой этот краткий отдых ограничивался сном, молитвой да быстрым перекусом, приготовленным бывшими рабынями Озлем. Но порой приходилось тратить времени куда больше, чем я могла себе позволить - никто не отменял гигиену, и в это время мне приходилось с особой тщательностью прокрашивать едва ли не каждый волосок.
Со временем состояние шехзаде стало улучшаться, и я начала отстраняться, проводить меньше времени рядом с кроватью, на которой лежал больной. Потихоньку перешла в дальний угол комнаты, к наспех оборудованному лекарскому столу, где раннее сидела Озлем Хатун, сворачивая бинты да толча в ступке травы для мазей.
Хозяйка особняка лишь хмыкнула тогда, с таинственной улыбкой отнесясь к моим заявлениям, что состояние Дамира улучшилось и мне, как незамужней девушке, лучше отойти в сторону и не привлекать затуманенного взора юноши. Удивительно ловко для слепой она принялась протирать лицо подопечного от испарины, поить его водой с мёдом и другими отварами и помогать Челеби вместе с Казаном менять бинты на многочисленных ранах.