Нет. Стойте. Я передумала.
Знакомые с детства башни и шпили неумолимо приближались и чем больше они становились, тем быстрее билось моё сердце, тем неуютней становилось мне сидеть в повозке. Ладони взмокли, горло пересохло и сжалось, а желудок неприятно свело.
- стойте - я едва смогла выдавить одно единственное слово.
Торгаш тут же остановил свою клячу и с недоумением обернулся. В блёклых глазах застыл немой вопрос.
Собравшись с духом и решившись на наверняка опрометчивый шаг, я достала из потаённых кармашков своей зиппы - чудо, что она осталась чистой - остатки драгоценностей Сайран Ханым и отдала их изумлённым рабыням. Мне они более были ни к чему - то, на что я только что решилась, не позволяло иметь столько роскошных вещей. Хватит и того, что я оставила свои украшения - подарки Альтана, Юсуфа и Казана, с которыми расстаться не позволило алчное сердце.
- знаю, что это не то, на что вы рассчитывали... Но не могли бы вы сказать, что меня в качестве подарка в гарем Султана Альтан Дамир Хана послала Озлем Хатун?
- мы так не договаривались... - возмутился старик.
- знаю-знаю - я сглотнула подступивший к горлу ком. Переступить через себя было сложно - можете... - а что они могут? - вы можете... Можете... Выпросить денег за дорогу...
Ни торгаш, ни его рабыни не были довольны моими словами. И я вздохнула. Нехотя вытащила из складок зиппы один из подарков Юсуфа - нефритовую шпильку.
- тех украшений, что я вам дала, хватит на небольшой дом на окраине столицы. Если же вы придёте с этой шпилькой к Исхан Юсуф Паше, то получите золота не меньше, чем получили бы за моё возвращение.
Он должен был забрать шпильку, решить для себя её ценность, простить меня в конце концов если я всё же провинилась.
Я на это надеялась.
- странная ты, госпожа - Муса поворчал немного, прежде чем забрать у меня шпильку - кто в здравом уме захочет прожить во дворце в качестве служанки, когда спокойно может жить в роскоши и достатке?
- пожалуйста...
Возможно мне следовало попросить их отвезти меня в старый дворец, где теперь жила Баш-Хасеки Данара Айсулу Султан. Мать бы вряд ли упрекнула меня в том, что со мной произошло и кем я стала. Что убила собственного мужа. Что сделала ещё кучу глупостей в добавок к проступкам посерьёзнее.
Я оказалась не готова вновь стать Мерием Айжан Хатун - уж слишком долго жила как Айла Хатун. Но при этом не могла вернуться к прошлой жизни: заставить себя выйти за кого-то замуж была не в силах, а одной жить всё равно что нарисовать на себе мишень. Правильно говорила Иджи Ханым пару дней назад, хотя казалось что прошла целая вечность с тех пор.
Вот только исполнять супружеский долг я страшилась больше, чем сейчас - в открытую въезжать в Топкапы. Этот страх, оказывается, не был вызван видом Онур Али Паши как мне казалось изначально и уходил куда глубже, чем можно было себе даже представить.
У нужных нам ворот повозку остановил евнух с таким видом, словно ему вместо еды принесли тухлый мусор, который он должен был перебрать голыми руками. Выслушав Мусу, он окинул нас неприятным взглядом и скривил губы, прежде чем отправить мальчишку за Унгер-калфой. Не за Хазнедар, не за Капы-агасы, и даже не за Кызлар-агасы, а за самой простой главной калфой. Возможно, это даже к лучшему. Хазнедар сейчас наверняка была Амана, а главы евнухов - если их не сменили - наверняка узнали бы меня даже с темными волосами и обширным синяком на лице.
Не успела я себя накрутить ещё больше (хотя, казалось бы, куда больше?) как к воротам подбежал обратно мальчишка-посыльный, а вслед за ним подошла и Унгер-калфа.
О нет. Нет. Нет.
Быть того не может.
Почему из всех девушек гарема Унгер-калфой оказалась та, что могла узнать меня одну из многотысячной толпы?
* amca - тур - дядя
* kızım - тур - дочка моя
* yeğenim - тур - племянница моя
* anneanne(аннеанне) - бабушка по маминой линии
* koca - тур - муж
Глава 19. Сад прекрасных роз
И нечего было думать, что Джайлан не признает во мне ту, что в тайне называла младшей сестрой почти десяток лет тому назад. Только увидев меня в повозке Мусы Эфенди всю в пыли, с желтеющим синяком едва ли не на половину лица и крашенный волосами она отдала приказ подоспевшим следом калфам подготовить хаммам, чистые одежды и спальное место в комнатках для калф. Сама же девушка протянула старику увесистый кошель выуженный из кушака пока я выбиралась из повозки.