- отпусти меня, мне больно.
И то, как гневно смотрела на него Джайлан - обычная рабыня - и то, как резко она бросалась словами...
С прошествием времени Тан простила Альтана, хоть того и не признала даже спустя годы. Впрочем, признание это было ни к чему - куда красноречивей были поступки, совершенные ею когда другие боялись головы поднять.
И весть о смерти Айжан её не сломила.
А вот шехзаде - ещё как. Тогда он больше всего переживал, что плохо повёл себя с одним из немногих дорогих и близких ему людей. Что из-за этого они толком не попрощались и что более такой возможности не выпадет...
Если кратко - он был дураком не хуже Илькина, устроившегося на отцовском троне. Загнал сам себя в угол, едва не умер если не от чужой сабли, так от холода или потери крови. В бреду он видел призрака. Похожего на его Луну и в то же время - нет. Обманчивый голос заклинал, требовал и просил остаться в живых. Вытягивал обещание на жгучем морозе.
Но то был лишь мираж.
Мираж, оставивший после себя привкус пепла и знакомую норовистую кобылу. Божкурт Казан Бей на вопросы об Айжан и о том, откуда у него взялась Караса, лишь поджимал губы, да качал головой.
Судьбу не изменить, как бы сильно не хотелось обратного - молчаливо висело между ними на протяжении всего нелегкого пути к победе - остаётся лишь принимать неизбежное и мириться с тенями прежних времён.
Но Дамир не желал мириться. Хоть он взял себя в руки, поднялся с колен, бредить по вечерам и глубоким ночам не перестал. После тяжёлых дней борьбы за своё законное право истинного наследника отца, молодой человек метался в поисках доказательств.
Орхан, как и его мать, не верил, что сестра его могла спастись, выжить чудесным образом в огне. Малец едва не требовал прекратить бессмысленные траты ресурсов и сконцентрироваться на настоящем, на том, что грозило им в будущем.
А вот Исхан Юсуф Бей не верил, что Мерием могла вот так глупо сгореть в собственной комнате средь бела дня. Масла подливало и то, что кольца, того самого, на пепелище никто так и не нашел. А ведь из-за него, как оказалось, хатун устроила настоящий скандал во дворце предателя Онура Али Паши.
Всё без толку.
Альтан не смог найти ни злосчастное кольцо, ни саму его хозяйку, ни даже свою спасительницу - Озлем Хатун. Нашел только своенравную и обиженную жизнью белую кошку, которую он впоследствии назвал Ай.
Луна не любила ни людей, ни других животных. Кидалась на всех, кто подходил к ней ближе чем на десяток шагов. Шипела и рычала, стоило кому-то на неё лишь посмотреть. Так что обитала она не в зверинце, а в султанских покоях, и все, кто был вхож в них боялись её точно грозного стража. Терпела эта кошка только Юсуфа, давалась на руки одной Джайлан, а хозяином считала лишь Дамира.
В обычное время Ай не пустили бы на постель - что уж там, в покоях бы не оставили - но ей всё было не почём. Сворачивалась клубком под боком султана и мирно сопела, усыпляя тем и Альтана. Тот в такие ночи спал крепче всего, а с недавних пор стал слышать ещё и тихую мелодию, приносимую с теплым ветром через открытые балконные двери.
Музыка была сплетением игры нескольких людей. На первый взгляд ничего необычного. Простая игра не совсем умелых, не совсем умеющих грамотно обращаться с музыкальным инструментами джарийе. Но если прислушаться...
Среди прочих звуков можно было различить ноты, под которые рабыни пытались подстроиться. То была мелодия искусная и пленительная. До боли знакомая.
Так могли играть лишь двое во всей империи и эти двое были мертвы.
Дамир резко открыл глаза.
И столь же резко прикрыл их рукой от ярких солнечных лучей.
Он, наверное, сходит с ума. Потихоньку, не явственно, так чтобы другим и мысль о подобном не закралась (за исключением, конечно, глав евнухов и Унгер-калфы). Потому как иначе интерпретировать то, что в тихой и нестройной мелодии ему уже слышится то, чего быть не может? Невообразима просто сама мысль о том, что Айжан, спасшись от огня и рек крови, пролившихся за время правления Илькина, решила спрятаться в гареме под личиной прилежной джарийе.
Характер у неё не тот...
- слуги!
Что ж, коль проснулся, то можно и встать. Чем больше будет сделано дел с утра, тем больше времени будет вечером. Альтан сел в постели в ожидании когда евнухи принесут принадлежности для умывания и чистую одежду.
Но вместо обычной толпы слуг во главе с Капы-агасы в покои зашла одна Джайлан, ловко держащая в одной руке поднос с чашкой кофе и блюдцем сладостей, а в другой - бронзовые таз с кувшином. Подмышкой она держала стопку одежды, к которой другие отнеслись бы с благоговейным трепетом.