°*****°
Пальцы теребили грубую ткань ферадже. Дышать под плотной тканью никаба было трудно. Я волновалась, не знала куда себя деть и как вернуть время вспять.
Все предшествующие свадьбе Гульфии дни я радовалась, поддавшись всеобщему настроению. Вместе с остальными бегала тайком смотреть на Серката Пашу и гостей, приехавших с ним. С восхищением наблюдала как дворцовые евнухи и слуги египетского наместника вносили в комнаты невесты сундуки битком набитые всевозможными украшениями, драгоценными камнями, золотыми монетами и редкими тканями со всего мира. Во время праздничного намаза предвкушала как буду лакомиться рахат-лукумом, ханим гобери, джезерье, пишмание и множеством других сладостей, редких в простые дни. В ночь хны вместе со всеми пела грустные песни, пока невеста плакала, привлекая счастье для семейной жизни, и потом, когда Эсин Султан вкладывала в ладонь Гульфии комочек теплой хны.
Но в первый день проводов - начала праздничной недели в конце которой новобрачные отбывали обратно в египет - тревога поселилась в моей груди. А если я действительно всё испорчу? Гульфии я не желала зла и не хотела срывать праздник в честь её свадьбы. Торжества и так был непозволительно коротким для старшей дочери султана.
В горло не лез даже маленький кусочек пахлавы, отчего весь день я просидела голодная. От голода и переживаний я не могла спокойно общаться с окружающими, стала ворчливой и вредной. Ища одиночества, раньше времени спряталась за ширмой, что соорудили евнухи вместе со сценой в саду для танцовщиц, трюкачей и гаремной сказительницы, облачилась в ферадже и спрятала волосы с лицом под никабом.
Через небольшие щели между рейками я наблюдала как веселились наложницы, как лакомились угощениями султанши и приглашенные жены пашей, как трое шехзаде играли со своими сёстрами, кузинами и кущеном, а четвертый - Альтан - сидел в стороне от всех, хмурый, невдохновленный празднеством.
- Госпожа, - позвал голос.
Я оглянулась и увидела перед собой беаз-агу, что протягивал уд. Простой, с незамысловатым узором. У Жасмин Султан и в музыкальной комнате гарема инструменты были куда дороже и изысканней. Они даже звучали по-особенному. Но по легенде Эдадиль пригласила сыграть на празднике девушку из города. Гостья была самой обычной, из небогатой семьи, и такой уд подходил ей больше всего.
Я приняла музыкальный инструмент из рук евнуха, зачем-то кивнула в благодарность. Подаренные Гульфией бусы из речного жемчуга стали неописуемо тяжёлыми, дорогое энтари под ферадже стало тесным. Во рту пересохло.
- Эдадиль Ханым скоро выйдет выс...
Толпа заволновалась. Кто-то закричал, но слов было не разобрать. Приглашенные женщины и служанки судорожно стали прикрывать лица яшмаком. Слуга рядом со мной напрягся, и через мгновение я поняла почему - на праздник явился Султан Мурат в сопровождении глав белых и черных евнухов и нескольких сулаков.
В горле застрял ком, руки задеревенели, но на сцену вышла Шахерезада и мне волей-неволей пришлось затронуть струны, выпустить на волю первые ноты.
В толпе стало тихо. Гаремная сказительница начала своё выступление. Под мелодию то набирающую обороты, то затихающую и журчащую словно река, то предостерегающую и тревожную она рассказывала о девушке-целительнице, что потеряла семью и дом, о проклятом воине минувших эпох с изумрудными глазами и о принце огненного народа, чья семья забрала у целителей дом, а родные хранили страшные секреты. Рассказывала о том, как девушка-целитель полюбила воина минувших эпох, что проиграл свою жизнь врагу не одну сотню лет назад и превратился в джина, запертого в медном кольце. Как сражались за любовь целительницы воин и принц огненного народа, в чьих жилах текла кровь предателей, и как превращенный в джина славный генерал проиграл во второй раз в своей жизни и обратился пеплом.
Девушка-целительница долго горевала над прахом возлюбленного, сжимая в руках кольцо с изумрудом, но семья правителей огненного народа открыла ей правду, что скрывалась под завесой времени: хоть и был воин славным и защищал он семью целителей до последнего, но не имел он сердца и сострадание ему было неизвестно. Он избивал, калечил, убивал, закапывал живьём целые семьи, и в конце концов он поднял восстание. А в рабстве крошечного кольца он и вовсе обезумел.
Правда всплыла, да только не вся и только та, что была угодна королю с королевой, но наивной целительнице хватило, чтобы отказаться от своей любви. Обманом - чтобы подчинить себе племя почитающее семью целителей - её выдали замуж за принца, убившего проклятого воина и прозванного за это в народе героем. Но разве мог предатель стать героем? Только одно племя знало ответ.